ФЕНИСТ-ЯСНЫЙ СОКОЛ - Анна Королькова

Автор: Lex | Посмотров: 656 | Категория: Детские рассказы / Сказки

0
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был зажиточный крестьянин. У него было три дочери. Умерла у него жена. Они еще все девушки были. Он хотел работницу нанять, а младшая дочь говорит:
— Не надо, батюшка, я все буду делать: и коров доить, и белье стирать, и заплаты платать, и все. Трудолюбива была. А эти две, как на разгуле. Собирается отец на ярмарку.
— Ну, дочки, чего вам привезти, я ведь не знаю.
Они говорят:
— Купи нам по полушалку, чтобы с разными цветами, да цветы покрупнее.
— А мне, батюшка, перышко Фениста-Ясна Сокола.
— Ну, ладно, спрошу.
Приехал в торговые ряды. Купил старшим дочерям платки с крупными хорошими цветами.
Ну, поспрашивал по лавкам, по базару перышка Фениста-Ясна Сокола, никто не знает, какое-такое перышко.
Приезжает, встревают дочери. Он старшим подарки отдал, а младшей говорит:
— Не нашел, доченька.
Она говорит:
— Ну, на нет и суда нет.
Они живут-поживают, добра наживают. Он опять едет в город на ярмарку.
— Доченьки, что вам купить?
— По сапожкам, — старшие говорят, — одна — чтоб подковка золотая, другая — серебряная.
Он говорит:
— Хорошо. А тебе чего ж, доченька?
— Перышко Фениста-Ясна Сокола.
Придется перышко поискать.
Ну, отец поехал. Ездил-ездил, купил этим по сапожкам с каблучками, а этой никак не найдет. Приехал. Привозит сапожки старшим.
Ну, Марьюшка, а тебе не привез.
- Ну, нет, так нет, что делать!
В третий раз поехал отец в город. Они приказали, чтоб он по хорошему сарафану и по фартуку привез.
Вот купил он все. Набрал на сарафаны, ну и Марьюшке взял на сарафан. Приехал обратно. Догоняет какой-то старичок-попутчик. У него ящичек какой-то под мышкой.
— Здорово!
— Здоров добрый человек.
— Подвези меня!
Сели, разговорились между собою.
— Да вот на базар третий раз приезжаю. Три дочери у меня без матери. Меньшая дюже трудолюбивая, всю бы душу отдал, просит перышко
Фениста-Ясна Сокола. Искал-искал — не нашел. А старик говорит:
— Перышко Феииста-Ясна Сокола у меня есть.
— А где?
— Вот как раз при мне, в ящичке.
— Дедушка, продай мне перо!
— Не могу, оно у меня заветное. Кто пером будет владеть, это будет невеста моего сына.
А он у него царевич был. Ну что же, он просит, просит. Он взял, да и отдал перо. Привозит там на сарафаны, на фартуки. Марьюшке отдал перышко. Она обрадовалась, отнесла в комнату, где спала, положила в коробочку. Все убрались, она вынула перо. Оно сделалось царевичем. Ну, вот, сели они, побеседовали. Он говорит:
— Марьюшка, ложись спать, а я полечу по поднебесью погулять.
Ударился о землю и стал ясным соколом. Она отворила форточку, он выпорхнул и улетел.
Сестры подслушали под дверью, отцу доложили. Отец пошел посмотреть, открыл дверь, там нет никого.
— Машенька, это я.
— Что, батюшка?
— Где щетка, я хотел кафтан покойной матери почистить, может его моль тронула.
— Нет, батюшка, я его чистила, на солнце просушила.
Отец говорит сестрам:
— Вы, дочки, глядите за собой больше, чем за ней.
Они взяли в форточку иголок, острых ножей наставили. Она спит, он бился, бился, крылышки порезал. Говорит:
— Кому нужно, тот меня и найдет тогда, когда три посоха железных изломает и трое башмаков железных истаскает и три колпака железных износит.
И улетел.
Она проснулась, рассвело уже. Она видит на ножах кровь и перышки. Погорилась-погорилась, делать нечего. Утром говорит отцу:
— Батюшка, устала я от домашней работы, я пойду в Иерусалим богу помолюсь.
Ну, раз она просится на богомолье, он отпустил.
Пошла она в соседнюю деревню. Попросила кузнеца, он сделал ей три посоха железных, трое башмаков, три колпака — все как просила.
Шла она чистыми полями, дремучими лесами, бархатными лугами. Видит — стоит избушка на куриных пятках, на собачьих лапках и вертится. Она говорит:
- Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом. Дай мне в тебя влезть, хлеба-сол поесть.
Избушка повернулась. Взошла в нее Марьюшка. Там баба-яга. Ноги на порожке, губы на сошке, руки из угла в угол, нос в потолок.
— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет.
Увидала ее.
— Ты зачем сюда, красная девушка,— пытаешь или от дела лытаешъ?
— Бабушка, ищу Фениста-Ясна Сокола.
— У, далеко туда идти, но я тебе помогу, о женился на дочери просвирниной. Вот тебе серебряное блюдечко, золотое яичко, само катает
ся. Дойдешь туда — наймись в работницы, сделаешь дела, — садись, бери блюдечко, положи на него яблочко. Увидит хозяйка, скажет: «Продай»
Ты скажи: «Не продам. Могу отдать — вашего мужа день повидать». Взяла и пошла.
Шла-шла, заплутала, забрела опять в дремучий лес. Опять избушка на куриных пятках, собачьих лапках вертится.
— Избушка, избушка, стань к лесу задом ко мне передом, мне в тебя влезть, хлеб-соль поесть.
И повернулась избушка, в ней баба-яга, ноги на порожке, губа на сошке, руки из угла в угол) нос в "потолок.
— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет, ты
чем сюда, красная девушка — дела пытаешь от дела лытаешь!
— Фениста-Ясна Сокола ищу, была у твоей сестрицы младшей.
Сестра сказала:
— Далеко итти, не дойдешь.
— Как-нибудь, бабушка, добреду.
— Дам я тебе подарок: серебряное донце-золотое веретенце. Как поделаешь дела по домашности, будешь куделю прясть. Потянется нитка не простая, золотая.
Поблагодарила она бабу-ягу и пошла дальше. Шла-шла. Там опять избушка на куриных пятках, на собачьих лапках. Она говорит:
— Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом, мне в тебя влезть, хлеб-соль есть.
Избушка повернулась, там баба-яга.
— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Зачем красная девушка пришла?
— Ищу Фениста-Ясна Сокола.
— У, далеко он, не дойдешь. Видишь, палку совсем доломала, колпак совсем износила. Я тебе серого волка дам, он тебя живо донесет и еще
серебряные пяльцы, золотую иголочку — она сама будет вышивать по малиновому бархату Золотом-серебром чудный узор. Ты иди, дойдешь
до тридевятого царства, садись, бери начинай вышивать серебром по малиновому бархату чудный узор.
— Спасибо, бабушка.
Вышли они на порог, волк уже у порога ждет.
— Садись, не бойся.
Села она, и волк ее понес, живо донес куда надо.
Она постояла, постояла и спрашивает у фенистовой жены:
— Не надо ли работницы?
— Надо, да только рукодельницу.
- Я все умею: и шить, и кроить, и коров Доить.
— Вот такая-то мне и нужна. Чтоб она возпоэила и дом красила.
Вот стала она жить. Работает хорошо, хозяйке нравится. Вот вечером она работу поделала, освободи-лась, достала золотое яичко, сидит, любуется.
Жена Фениста увидела:
— Продай, что хочешь заплачу.
— Не надо. Дуракам деньги дороги, у умных людей они были и будут. Продать не продам, а так отдам, дайте с вашим мужем ночь ночевать.
— Ладно!
Делать-то нечего. Отдала.
Вот вечером впустила ее жена Фениста в спальню. А он уже спит. Будила его Марьюшка, да так и не разбудила.
Рассвело. Она вышла. Вот вечер приходит. Она свои дела поделала. Достала серебряное дон-це-золотое веретенце. Села куделю прясть. Нитка потянулась не простая, а золотая. Да такая тонкая, что ее не видно. Сидит и песенку поет: «Ничто в полюшке не колышется...»
— Что ты делаешь?
— Лен пряду.
— А что ноешь?
— Что надо, то и ною.
Хозяйка говорит:
— Продай мне донце-веретенце. Я тебе золотых, серебряных денег дам.
А девушка говорит:
— Это дуракам деньги нужны, а мне с вашим мужем ночь ночевать.
Жена согласилась.
Пришла она в спальню, а Фенист опять спит, она будила-будила, начала в головушке искать,
вытолкнула золотую булавку, а он так и не проснулся. Вот приходит опять вечер. Марьюшка достает серебряные пяльцы-золотую иголочку, она сама вышивает по малиновому бархату красивые узоры.
Глянула жена Фениста на узор, а там и сёла, и города, и реки, и моря, будто все царство рас-писано.
— Продай.
— Не продам, а отдам, если позволишь с твоим мужем ночь ночевать.
Жена согласилась, впустила Марьюшку. Она будила-будила, искала-искала. А он все не просы пается. Она наклонилась над ним и заплакала, а слезы ее чистые, как хрустальная вода, пали ему на щеку. Он как вскочит, будто его обожгли.
— Ты, Марьюшка?!
— Я, Фенистушка.
— Как же ты меня нашла?
— Я три посоха железных изломала, трое башмаков железных истоптала и за тебя дорого Заплатила.
— Что же ты заплатила?
— Да вот серебряное блюдечко-золотое яичко, серебряное донце-золотое веретенце, серебряные пяльцы-золотую иголочку, что по малиновому
бархату чудные узоры вышивает. Отдала твоей жене, чтоб тебя повидать.
Вот он и говорит:
— Будь ты сизой голубкой, а я сизым голубем и полетим к себе домой.
Отворили форточку и выпорхнули. Они прилетели в это государство под самое христово воскресенье.
Он выдернул перышко и говорит:
— Я пойду гулять, а ты как хочешь, по домашности. А когда я тебе понадоблюсь, ты махни
пером с востока на запад, все будет сделано.
Она положила перо опять в коробочку. Дома ей очень обрадовались: три года на богомолье ходила.
Утром сестры наряжаются к обедне и ее зовут.
Предлагают наряды и тот и другой, и сарафан, и подшалок.
Она говорит:
— Нет, я по домашности останусь, устала с дороги.
Вот ушли сестры. Она вынула перо и махнула с востока на запад. Вдруг заявляется Фенист-Ясный Сокол, с ним шесть молодцов — волос в волос, голос в голос. Одели ее в богатый костюм. А коса у нее была русая, ниже пояса. Вплели в косу лепту алую, скололи брошью бриллиантовой. Подали расписную коляску и шестерку лошадей, а лошади-то были бурые, одна волосинка золотая, другая — серебряная. Кучер в бархатном кафтане с красным кушаком, поддевка на нем сбора на сборе с серебряными пуговицами. Она села. Подкатила она к церкви, отстояла обедню. Когда «достойно» заблаговестили, она вышла, села в карету, поехала домой. За неи все вышли, такой красавицы, такого наряда никто не видал, предполагали, может, царевна, может, королевна. Она потель и была.
Приехала она домой. Только махнула пером, слуги ее разобрали, вдруг сестры входят.
— Ты к обедне не пошла, а там такая приезжала царевна-королевна, ты бы посмотрела.
— Да разве ж я знала.
Повернулась — бриллиант и жемчуг в косе так и засияли.
Сестры догадались и начали за Марьюшкой подглядывать.
Подглядели, как Фенист-Ясный Сокол прилетел. Как он улетел, они навтыкали в форточку острых ножей, кинжалов. Прилетел Фенист, бился-бился и говорит:
— Кому я нужен, тот меня найдет, когда три посоха чугунных изломает, трое башмаков чугунных истопчет, три колпака чугунных износит, три
просвирки чугунные изглодает.
Она сквозь сон слышит, проснулась, глянула, а на ножах кровь.
Тогда Марьюшка обо всем догадалась.
— Ну, батюшка, я опять на богомолье пойду, мне понравилось.
— Ну что ж, иди, раз на богомолье.
Приходит она в соседнее село к кузнецу, заказала три посоха, трое башмаков, три колпака, три просвирки — все чугунное и пошла.
Шла она чистыми полями, бархатными лугами, дремучими лесами. Видит, стоит избушка на куриных пятках, на собачьих лапках и вертится.
Она говорит:
Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом. Дай мне в тебя влезть, хлеба-соли поесть.
Избушка повернулась, там лежит эта самая «аба-яга, ноги на порожке, губы на сошке, руки из угла в угол, нос в потолок.
Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Ты зачем пожаловала сюда, девица красная?
Иду искать Фениста-Ясна Сокола. Так ты ж его нашла?
— Да нашла, но злые люди да ближние разлучили.
— Далеко, девка, тебе идти. Он сейчас в три-десятом царстве и женился на владычице морской. Но я тебе помогу. Дам я тебе парчовое полотенце и золотое яичко. Когда придешь к месту где выезжает владычица кататься, стоит у моря ракитовый куст, ты расстели у этого куста полотенце и катай по нему яичко. Владычица увидидит будет покупать, ты скажи: «Отдам, если дадите с вашим мужем ночь ночевать».
Шла она день, шла другой. Видит — избушка на куриных пятках, на собачьих лапках
— Избушка, избушка, стань ко мне передом!
к лесу задом, дай мне в тебя влезть, хлеба-соли поесть.
Избушка повернулась, Марьюшка взошла там точно такая же баба-яга ноги на порожке губы на сошке, руки из угла в угол, нос в потолок. Марьюшка ей низко-низко поклонилась Ведь лучше перекланяться, чем недокланяться
— Ты зачем пожаловала, красная девушка
— Ищу Фениста-Ясна Сокола.
— Так ты ж его нашла.
— Злые люди разлучили.
— Помогу, умница, помогу, разумница. Дам тебе молоточек золотой и двенадцать гвоздиков бриллиантовых. Когда подойдешь к месту, где владычица морская из воды выходит, кататься выезжает, садись у ракитова куста, и перед ни гвоздики сложи и забивай их в песок золота молоточком. Как забьешь последний, так уж песка вылазит первый. Пока у тебя она будет покупать, ты не продавай, а скажи, чтобы дал с мужем она ночь переночевать.
Ну, Марьюшка в пояс поклонилась и пошла. Приходит к третьей бабе-яге. Так точно же и эта ее спрашивает:
— Зачем ты красная девица? Дело пытаешь, аль от дела лытаешь?
— Фениста ищу.
— Ну, дорогая моя, не дойдешь. Вот ты уже чугунные колпаки стаскала, просвиры сглодала, башмаки сносила. Но я тебе помогу. Вот тебе конь вороной. Он землю копытами бьет, за две версты камешки выкидывает. Он тебя на место донесет. Поставь ты его у ракитового куста и постанови ему меру жару. Он будет жар есть, а поперхать золотыми и серебряными яблоками. Ты его владычице не продавай, а отдай за то, чтоб с мужем ее ночь провести.
Она взяла эту меру жару, поблагодарила и вышла. У крыльца стоит конь вороной, как лютый зверь, ушами водит, храпит, землю копытами бьет, за две версты камешки выкидывает. Она села. Конь этот приподнялся под самое поднебесье. Пролетела она леса темные, реки глубокие, опустилась у берега морского на желто-красные, изумрудные пески, и там стоит один-единственный ракитовый куст.
Она точно, как было сказано, положила полотенце и по нему яичко золотое катает.
Подъезжает владычица морская.
— Девушка, что вы делаете?
— Да так, скучно мне, вот я и забавляюсь.
— А что ты хочешь за это полотенце парчовое и золотое яичко? Я тебе денег дам, сколько хочешь.
— Я крестьянка, я себе денег заработаю.
— Продай.
— Не продажное.
— Продай.
— Не продажное, не продажное и все.
— Ну, а как же?
— Даром отдам, если дадите с вашим мужем ночь провести.
— Ладно.
Приезжают они в подводное царство, а там хрустальный дворец. Пришла ночь, впустила она Марьюшку к царю в спальню. Она будила его будила, не добудилась.
Вышла утром оттуда. На другой день приходит царица, а Марьюшка сидит и гвоздики брил-лиантовые в песок золотым молоточком вколачи-вает. Один вбивает, а другой вылезает.
— Продай.
Она ни за что не соглашалась.
— Только чтобы вашего мужа повидать и с ним ночь ночевать.
Та согласилась, повела на пароход. Марьюшка будила, опять будила, не разбудила. Что ж делать? Утром начала говорить:
— Что же я сонного его только вижу?
— Да он так за своим делом устает, что засыпает.
— Да не хорошо так.
— Ну ладно, я скажу, возможно он вас подождет.
На третий раз выходит владычица на берег, а там конь стоит вороной, как лютый зверь: ушами водит, храпит, копытами землю бьет, камушки за две версты выкидывает, ест жар, a перхает золотом и серебром. Золотые и серебряные яблоки по песку во все стороны так и катятся.
Ну, уступила Марьюшка коня, опять за то, чтобы с мужем ночь провести. Пришла вечером в спальню, а он опять спит. Загоревалась она, забилась, как голубка, слезы полились, как хрустальная вода. Пала ему на грудь. Вскочил Фенист-Ясный Сокол.
— Марьюшка?! Это ты?!
Он закрыл глаза и зашумел.
— Сон или мечта!
— Явь, явь. Я, Фенист-Ясный Сокол.
— Как же ты меня нашла?
— Долго ходила: три пары чугунных башмаков износила, три посоха чугунных изломала, три просвиры чугунные изглодала, да дорого заплатила.
— Да что же?
— За первую ночь, что ты спал — парчовое полотенце и золотое яичко, за вторую ночь — двенадцать бриллиантовых гвоздиков и золотой
молоточек, за третью ночь вороного коня, что жар ест, а золото и серебро поперхает.
Он взял ее за руки. Выходят они утром вместе, жена волнуется: что это такое?
Фенист-Ясный Сокол говорит:
— Нужно синод созвать, обдумать все спокойно нужно.
Собрал он синод и спрашивает:
— С какой женой лучше жить, которая покупает или которая продает?
А синод обсудил — с той, которая покупает. И присудили Марьюшке Фениста-Ясна Сокола. А такая пословица есть: Любовь за деньги не продается.
Поехали они в свое родное государство и стали жить, поживать и добра наживать, но такого удовольствия еще не имеют, чтобы лошади жар ели, и золото и серебро поперхали. Не знаю, живут ли сейчас. А кто слухал, тому и шубу с пухом, кто учится, так в институт ходить.
------------------------
Эта поэтическая сказка, относящаяся к большому циклу сказок о «чудесном супруге», известна в сравни тельно немногих русских вариантах. Текст Корольковой отличается от них своей «удвоенной» композиционной схемой, однако повторение это дается не механически. С любовью рисует сказочница обаятельный образ скромной, трудолюбивой, самоотверженной героини, способной на подвиг во имя своей любви. Мораль сказки сформулирована сказочницей в афоризме: «Любовь за деньги не продается».
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.