Знаете, они классно играют часть 2

  16 апреля 2009 | Категория: Страшные рассказы |
...- Это не кровь - пирог, - сказала она и издала отчаянный, надтреснутый смешок. - Давай убираться отсюда, Кларк, пожалуйста.
- Да уж, - сказал он и снова посмотрел на Мейн-стрит, которая была широка и - пока, во всяком случае, - пуста. Мэри заметила, что, несмотря на усилители и гитары в мэрии, линий электропередачи нигде не было видно...

Она понятия не имела, откуда Рок-н-Ролл-Рай получает энергию (хотя... какие-то понятия возникали), но, во всяком случае, не от Энергетической компании Центрального Орегона.
"Принцесс" набирала скорость, как все дизельные машины, - не быстро, но неумолимо, оставляя за собой густой бурый выхлоп. Мэри успела заметить универмаг, книжный магазин и магазин детских вещей под названием "Колыбельная рок-н-ролла". Молодой парень с кудрями до плеч стоял у биллиардной, скрестив руки на груди и упираясь сапогом из змеиной кожи в белый кирпич. Это красивое, капризное надутое лицо Мэри узнала сразу. Кларк тоже.
- Это сам Лизард Кинг, - произнес он сухим, бесстрастным тоном.- Я знаю. Я видела.
Да - она видела, но появлявшиеся образы, словно пересохшая бумага, мгновенно сгорали под безжалостным, сфокусированным светом, который зажегся внутри нее; страх, который она испытывала, как бы превратил ее в увеличительное стекло, и она понимала, что, если им удастся вырваться отсюда, никаких воспоминаний об этом городке не останется: память станет золой, развеянной по ветру. Вот как это, конечно же, действует. Человек не может сохранить такие чудовищные образы, такие чудовищные воспоминания и остаться в здравом уме, поэтому мозг превращается в печь, которая мгновенно сжигает все это.
"Вот почему большинство людей еще может позволить себе роскошь не верить в привидения и заколдованные дома, - подумала она. - Потому что когда разум обращается к чему-то пугающему и иррациональному, вроде человека, которого заставляют взглянуть в глаза Медузы Горгоны, он забывает. Он обязан забыть. И Господи! Кроме того, чтобы вырваться из этого ада, я прошу только одну вещь в мире - забыть".
Она увидела кучку людей на асфальте возле заправочной на выезде из города. У них были перепуганные, обычные лица, и носили они выцветшую обычную одежду. Мужчина в замасленном комбинезоне. Женщина в медицинском халате - когда-то белом, а теперь грязно-сером. Старички - она в ортопедических ботинках, он со слуховым аппаратом, прильнувшие друг к другу, словно дети, которые боятся заблудиться в дремучем лесу. Мэри не нужно было объяснять, что эти люди, наряду с молодой официанткой, были живыми жителями Рок-н-Ролл-Рая, штат Орегон. Их заманили сюда таким образом, как хищный цветок ловит насекомых.
- Пожалуйста, давай выберемся отсюда, Кларк, - сказала она. - Пожалуйста. - Что-то застряло у нее в горле, и она зажала руками рот, опасаясь, что вырвет. Но она лишь громко рыгнула: ей обожгло горло, словно огнем, и она почувствовала вкус пирога, который съела в "Рок-энд-Буги".
- Все будет в порядке. Успокойся, Мэри.
Дорога - теперь, когда город кончался, ее уже нельзя было считать Мейн-стрит - проходила между пожарным депо слева и школой справа (даже в том состоянии всеобъемлющего ужаса, в котором она пребывала, ей показалось несколько экзистенциалистическим названием "Грамматическая школа Рок-н-Ролл"). Трое детей стояли на игровой площадке, безразлично глядя на проносившуюся мимо "Принцессу". Выше дорога огибала холмик, на котором стоял знак в форме гитары: "ВЫ ПОКИДАЕТЕ РОК-Н-РОЛЛ-РАЙ. ДОБРОЙ НОЧИ, ДОРОГАЯ, ДОБРОЙ НОЧИ".
Кларк свернул, не сбрасывая скорость; на дальнем конце витка дорога была заблокирована большим автобусом.
Это был не обычный желтый автобус, который они видели, когда въезжали в город: этот сверкал сотнями немыслимых красок и тысячами психоделических фигур, словно громадный сувенир Лета любви. В окнах висели липучки от мух и листовки движения за мир, и даже когда Кларк закричал и отчаянно надавил на тормоза, Мэри с фаталическим равнодушием прочла слова, летящие над разрисованной стенкой автобуса, как пузатые дирижабли: "ВОЛШЕБНЫЙ АВТОБУС".
Кларк старался изо всех сил, но полностью остановить машину не смог. "Принцесса" врезалась в Волшебный Автобус со скоростью около двадцати пяти километров в час, колеса у нее забуксовали, а шины отчаянно задымились. С глухим стуком "Принцесса" ударилась в середину привязанного канатами автобуса. Мэри опять швырнуло вперед, несмотря на ремень. Автобус же слегка качнуло на рессорах, и все.
- Бежим! - крикнула она Кларку, но ее уже охватило удушающее предчувствие, что все кончено. Двигатель стучал с перебоями, из-под помятого капота вырывался пар, подобно дыханию раненного дракона. Когда Кларк переключил на реверс, машина дважды выстрелила, дернулась, как старая взмыленная собака, и застыла.
Сзади доносился вой сирены. Интересно, кто в этом городе полицейский. Не Джон же Леннго, который жил под лозунгом "Не доверяй власти", и не Лизард Кинг, который в городе явно числился криминогенным элементом. Кто? И какое это имеет значение? "Может быть, - подумала она, - им окажется Джимми Хендрикс". Это звучало глупо, но она лучше разбиралась в рок-н-ролле, чем Кларк, и где-то читала, что Хендрикс был инструктором-парашютистом в 101-1 воздушно-десантной дивизии. А разве не считается, что из военных выходят прекрасные служители закона?
"Ты сходишь с ума", - сказала она себе, затем кивнула. Конечно, сходит. Даже какое-то облегчение при этом испытываешь.
- Что теперь? - обречено спросила она Кларка.
Он открыл дверь, сильно поддав плечом, потому что дверь слегка перекосило.
- Бежим, - ответил он.
- Какой смысл?
- Ты их видела. Хочешь быть такой?
Страх немного рассеялся. Мэри отстегнула ремень и открыла дверцу. Кларк обошел вокруг "Принцессы" и взял ее за руку. Когда они обернулись к Волшебному Автобусу, он больно сжал ей руку, заметив, кто выходит оттуда, - высокий мужчина в белой рубашке с отложным воротником, темных брюках и громадных солнечных очках, густые, иссиня-черные волосы были зачесаны от висков назад, напоминая утиную гузку. Он был немыслимо, невообразимо красив - даже темные очки не могли его испортить. Полные губы приоткрылись в еле заметной, чуть ироничной улыбке.
Из-за поворота вылетел сине-белый патрульный автомобиль с надписью "ПОЛИЦИЯ РОК-Н-РОЛЛ-РАЯ" на борту и затормозил почти у самого бампера "Принцессы". Человек за рулем был черный, но совсем не похожий на Джимми Хендрикса. Мэри не была уверена, но ей показалось, что представителем закона был Отис Реддинг.
Мужчина в солнечных очках и темных джинсах теперь стоял прямо перед ними, засунув большие пальцы в петли на поясе; его бледные руки свисали, как мертвые пауки.
- Как поживаете? - Несомненно, тот самый протяжный мемфийский акцент. - Хотел бы приветствовать вас в нашем городе. Надеюсь, вы останетесь с нами на некоторое время. Городок наш небольшой, но мы гостеприимны и можем позаботиться о себе сами. - Он протянул руку, на которой сверкали три неимоверно громадных перстня. - Я мэр в здешних местах. Звать меня Элвис Пресли.
...Сумерки летнего вечера.
По дороге вы мэрию Мэри снова вспомнила концерты на которых бывала ребенком в Элмайре, и тоска по безвозвратно утраченному на мгновение пробила оболочку ужаса, окутывающую ее, так похоже... и в то же время так не похоже. Никаких детей, размахивающих бенгальскими огнями: здесь было всего с десяток мальчишек, сбившихся в кучку подальше от эстрады, настороженными бледными личиками. Были среди них и те, кого они с Кларком видели возле школы, когда пытались вырваться в горы.
И никакого эксцентричного духового оркестра, который вот-вот заиграет - а по всей эстраде (которая Мэри показалась не меньше Голливудской Чаши) рассеяны инструменты и принадлежности, видимо, самого большого в мире - и самого громкого, судя по усилителям - рок-ансамбля, апокалипсического сборища музыкантов бибопа, от звуков которого, когда оно врубит все децибелы, должны сотрясаться окна на десять километров вокруг. Она насчитала дюжину гитар и бросила. Четыре полные ударные установки... бонги... конги... ритм-группа... круглые подставки для хора... стальной лес микрофонов.
Амфитеатр был уставлен складными стульчиками - по оценке Мэри, от семисот до тысячи, но она считала, что зрителей будет самое большее человек пятьдесят. Она видела механика, теперь в чистых джинсах и шерстяной рубашке; рядом с ним сидела бледная, некогда красивая женщина, очевидно, жена. Медсестра сидела одна в середине длинного пустого ряда. Задрав голову, она рассматривала первые появляющиеся на небе звезды. Мэри отвернулась, чувствуя, что если она и дальше будет смотреть на это грустное, вытянувшееся лицо, у нее разорвется сердце.
Более знаменитые горожане пока еще не появлялись. Конечно - завершив дневные труды, они скопились за сценой, прихорашиваясь и репетируя свои реплики. Готовились к классному представлению.
Кларк молчал, пока они шли по заросшему травой центральному проходу, вечерний ветерок ерошил ему волосы, и Мэри они показались сухими, как солома. На лбу и в уголках рта у Кларка прорезались морщинки, которых она прежде не видела. Выглядел он так, словно после ленча в Окридже похудел на пятнадцать килограммов, никаких следов Нашпигованного Гормонами Мальчишки, и Мэри решила, что он исчез навсегда. И еще решила, что ей это безразлично.
"Кстати, лапочка, а ты-то сама как выглядишь?"
- Где мы сядем? - спросил Кларк. Голос его был слабым и равнодушным -
голос человека, которому кажется, что все происходящее вокруг - это сон.
Мэри высмотрела официантку с лихорадкой на губе. Она сидела четырьмя рядами ниже, теперь одетая в светло-серую блузку и хлопчатобумажную юбку, на плечи был наброшен свитер.
- Там, - сказала Мэри, - рядом с ней. - Кларк, ни слова не говоря, повел ее туда.
Официантка подняла глаза на Мэри с Кларком, и Мэри заметила, что глаза у нее уже не бегают - все-таки облегчение. И тут же поняла, в чем дело: она явно находилась в ступоре. Мэри опустила глаза, избегая этого пустого взгляда, и заметила, что левая рука у официантки почти вся перевязана бинтом. Мэри с ужасом осознала, что у нее не хватает одного пальца, а может, и двух.
- Привет, - произнесла девушка. - Я Сисси Томас.
- Привет, Сисси. Я Мэри Уиллнгем. А это мой муж, Кларк.
- Очень приятно, - ответила официантка.
- Ваша рука... - Мэри запнулась, не зная, как продолжить.
- Это Фрэнки. - Сисси говорила с глубоким равнодушием человека, который едет на розовой кобыле по бульвару Мечты. - Фрэнки Лаймон. Все говорят, что живым он был замечательный парень, а испортился, когда попал сюда. Он был их первых... из пионеров, можно сказать. Я не знаю_ То есть не знаю, был ли он когда-то хорошим. Я только знаю, что сейчас он самая гнусная сволочь. А мне наплевать. Если бы только вам удалось уйти, и я сделаю это снова. И вообще, Кристалл обо мне заботиться.
Сисси кивком показала на медсестру, которая перестала изучать звезды и теперь смотрела на них.
- Кристалл очень хорошо заботится. Она вам устроит, если хотите, - вам не нужно терять пальцы, чтобы застрять в этом городе.
- Мы с женой не употребляем наркотиков, - несколько напыщенно заявил Кларк.
Сисси молча рассматривала его. Потом сказала:
- Так будете.
- Когда начнется представление? - Мэри почувствовала, что окутавшая ее оболочка ужаса начинает рассеиваться, и это ее мало беспокоило.
- Скоро.
- А долго будет продолжаться?
Сисси не отвечала почти минуту, и Мэри готова была повторить вопрос, думая, что девушка не расслышала или не поняла, но та сказала:
- Долго. То есть представление закончится в полночь, такое есть постановление, но... они тянут долго. Потому что время здесь другое. Оно может тянуться... ну, не знаю... думаю, если парни разойдутся, то может быть и год, и больше.
Смертельный холод охватил руки и спину Мэри. Она попыталась представить, как можно высидеть год на рок-концерте, и не смогла. "Это сон, и сейчас ты проснешься", - сказала она себе, но эта мысль, достаточно убедительная, когда они слушали Элвиса Пресли, стоя на солнце перед Волшебным Автобусом, здесь утрачивала силу и доказательность.
- По этой дороге вы никуда не выедете, - говорил им Элвис Пресли. - Она ведет прямо в болото Умпква. Никаких дорог здесь нет, только лесные тропки. И зыбучие пески. - Он помолчал; стекла его темных очков на ярком солнце отблескивали, как печные топки. - И вообще...
- Медведи, - добавил полицейский, похожий на Отиса Реддинга.
- Ага, медведи, - согласился Элвис, и губы его расплылись во всезнающей улыбке, столь знакомой Мэри по телепередачам и фильмам. - И всякое такое.
Мэри начала:
- Если мы останемся на концерт...
Элвис энергично кивнул:
- Концерт! О да, вы обязательно должны остаться на концерт. У нас настоящий рок. Если не видели, то увидите.
- Истинный факт, - добавил полицейский.
- Если мы останемся на концерте... сможем ли мы уйти, когда он закончится?
Элвис и полисмен обменялись взглядами, воде бы серьезными, но как бы сдерживая улыбки.
- Ну, знаете, мэм, - протянул наконец былой Король Рок-н-Ролла, - мы тут сидим в дыре, и публика к нам собирается очень медленно... хотя любой, кто нас услышит, хочет остаться еще... и мы надеемся, что вы останетесь тоже. Посмотрите несколько концертов и вкусите нашего гостеприимства. - Он поднял очки на лоб, обнажив на мгновение окруженные морщинами пустые глазницы. Потом снова появились темно-синие глаза Элвиса, рассматривающие их с неподдельным интересом.
- Думаю, - сказал он, - вам даже захочется остаться насовсем.

Звезд на небе прибавилось; сделалось уже совсем темно. Оранжевые пятнышки выбегали на сцену, словно ночные цветы, и включали микрофоны один за другим.
- Они дадут нам работу, - отстранено произнес Кларк. - Он даст нам работу. Мэр. Который похож на Элвиса Пресли.
- Он и есть Элвис, - возразила Сисси Томас, но Кларк по-прежнему рассматривал сцену. Он еще не был готов даже думать об этом, не то чтобы слушать.
- Мэри будет работать в парикмахерской "Бибоп", - продолжал он. - У нее учительский диплом и степень магистра по английскому языку, но теперь ей предстоит Бог знает сколько времени подавать шампуни. На меня он лишь взглянул и процедил: "А вы кто такой, сэр? У вас какая специальность?" - Кларк подражал мемфийскому выговору мэра, и, наконец в окаменевших глазах официантки начало появляться осмысленно выражение. Мэри показалось, что это был ужас.
- Не надо передразнивать, - предостерегла она. - Здесь ты может иметь неприятности... а ты не хочешь иметь неприятности. - Она медленно подняла свою забинтованную руку. Кларк взглянул на нее, влажные губы у него затряслись, и когда она опустила руку на колено, он продолжал значительно тише.
- Я сказал ему, что я программист, а он ответил, что в городе нет ни одного компьютера... хотя они бы с удовольствием взяли парочку синтезаторов. Тут другой парень засмеялся и сказал, что в универсаме нужен грузчик на склад, и...
На подиуме засветилось ярко-белое пятно. Коротышка в спортивном пиджаке столь дикой расцветки, что Бадди Холли рядом с ним выглядел бы монахом, поднял руки, как бы успокаивая шквал аплодисментов.
- Кто это? - спросила Мэри у Сисси.
- Какой-то древний диск-жокей, который ведет эти концерты. То ли Алан Твид, то ли Алан Брид, что-то в этом роде. Его только здесь и увидишь. Думаю, пьет по-черному. Целыми днями спит - это я точно знаю.
И как только девушка произнесла это имя, оболочка, окутывающая Мэри, как будто лопнула и остатки ее сомнений исчезли. Они с Кларком действительно попали в Рок-н-Ролл-Рай, только он на поверку оказался Рок-н-Ролл-Адом. Это произошло не потому, что они оказались плохими людьми, и не потому, что старые боги решили наказать их; случилось это потому, что они заблудились в лесу, вот и все, а в лесу заблудиться может каждый.
- Сегодня для вас потрясающий концерт! - возбужденно выкрикивал в микрофон ведущий. - Здесь с нами великий музыкант... Фредди Меркьюри, прямо из города Лондона... Джин Кроче... мой любимец Джонни Ас...
Мэри наклонилась к девушке:
- Ты давно здесь, Сисси?
- Не знаю. Тут теряется ощущение времени. Лет шесть, не меньше. А может, восемь. Или девять.
- Кит Мун из группы "Ху"... Брайан Джонс из "Роллинг стоунз"... самая настоящая Флоренс Баллард из "Сьюпримз"... Мэри Уэллс...
Не в силах сдержать свои худшие опасения, Мэри спросила:
- Сколько тебе было лет, когда ты сюда попала?
- Кисс Эллиот... Джанис Джоплин...
- Двадцать три.
- Кинг Кертис... Джонни Бернетт...
- А сейчас тебе сколько?
- Слим Харпо... Боб Хайт по прозвищу Медведь... Стиви Рей Воэн...
- Двадцать три, - сказала Сисси, а на сцене Алан Фрид продолжал выкрикивать имени в почти пустой зал. И по мере того, как на небе зажигались звезды - сначала сотня звезд, потом тысяча, потом их стало невозможно сосчитать, звезды, возникавшие из синевы и теперь мерцавшие там и сям в черноте, - он перечислял жертв наркотиков, жертв алкоголя, жертв авиационных катастроф и убийств; тех, кого находили в пустынных аллеях, и тех, кого находили в собственных бассейнах, и тех, кого находили в кюветах с пробитой рулевой колонкой грудью и полуоторванной головой; он выпевал имена молодых и старых, но преимущественно молодых, а когда он назвал имена Ронни Ван Занта и Стива Гейнса, у нее в памяти всплыли слова одной из песен этой группы: "У-у это запах, неужели ты не чуешь этот запах", - и да, черт возьми, она действительно чуяла этот запах: даже здесь, и когда она взяла Кларка за руку, это показалось ей тем же, что взять руку трупа.
- У-У-У-У-РРРР-АААА! - завопил Алан Фрид. Позади него, в темноте, сотни теней выбежали на сцену, освещаемую ручными фонариками в руках подсобников. - Вы готовы к ТУ-У-У-У-СОВКЕ?
Никакого ответа от немногочисленных зрителей в зале не последовало, но Фрид замахал руками и засмеялся, будто публика неистовствовала в согласии. Последние проблески света позволили Мэри заметить, как старик протянул руку и сорвал слуховой аппарат.
- Вы готовы к БУ-У-У-У-ГИ?
На этот раз он получил ответ - тени позади него демонически взвыли в свои саксофоны.
- Тогда поехали... ПОТОМУ ЧТО РОК-Н-РОЛЛ НИКОГДА НЕ УМИРАЕТ!
Когда погасли огни и оркестр заиграл первую песню этого долгого, долгого концерта - "Будь я проклят", партия вокала Марвина Гея, - Мэри подумала: "Вот чего я боялась. Именно этого я боялась..."
 (голосов: 0)
Автор: Стивен Кинг | Комментариев: 0 | Просмотров: 38

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Реклама