Страницы о любви

Автор: Lex | Посмотров: 2984 | Категория: Романтические рассказы

0
На свете существует любовь.
Этому вопросу посвящены миллионы исследований. Четких, ясных результатов они не дали.
За что, например, мужчины любят женщин? Пытаясь ответить на этот вопрос, можно растеряться.
Мужчины любят худеньких и полных, темноволосых и русых, не чают души в шумных хохотушках и обожают тех женщин, что склонны к тихой лирической задумчивости. Влюбляются в энергичных, самостоятельных и лелеют-жалеют беззащитных. Преклоняются перед бойкими кокетками и млеют, находясь в обществе стеснительных, застенчивых. Теряют дар речи, познакомившись с большеглазыми, голубоглазыми, высокими и сохнут-худеют по косеньким. Поют серенады под окнами заносчивых гордячек и изнывают по женщинам просто душевным и доверчивым. Готовы выйти на кулачный бой с соперником, раз и навсегда отдав свое единственное, неделимое рабоче-крестьянское сердце грациозной призерше по танцам, и пишут весьма артериальной кровью тем, что совсем не танцуют, да и ходят как уточки, чуть переваливаясь. Любят за темперамент, за нежность, за томность, за осиную талию, за черные брови, за тонкие музыкальные пальцы, за мраморную скульптурную шею, за цыганскую смуглость, а также за аристократическую бледность.
Поди разберись, за что любят.
Так или иначе, любовь существует.
И литературы без любви нет.
Любовными коллизиями сдабриваются даже такие специализированные вещи, как романы о сталеварении, нефтеперегонные сценарии, мелиоративные пьесы, газосварочные поэмы и азотно-туковые рассказы.
Поэтому весьма важно задуматься, как писать о любви.
И вот вы ломаете голову, изобретая различные ситуации.
Значит так: юный Он и юная Она очень сильно любят друг друга, но их семьи, назовем их условно Монтекки и Капулетти, находятся во вражде... Было? Где-то уже было! Значит, не подходит. Или например: Он, очень чувствительный юноша, допустим, Вертер, страдает... Опять было у кого-то. Или еще: Она, замужняя женщина Анна, имеющая сына Сережу, полюбила... И этот сюжет некогда фигурировал.
Что же делать? Неужели нет новых? Новые есть.
Старый железнодорожный проводник рассказал мне однажды новеллу о любви.
...Шел поезд, сибирский экспресс. В первом вагоне ехали муж и жена. Когда поезд, огибая Байкал, чуть поубавил ход, муж спрыгнул на насыпь и стал рвать дикие цветы, что росли тут же, на песчаном откосе. Пассажиры в волнении и трепете прильнули к окнам.
Собрав небольшой букетик, смельчак успел прыгнуть на подножку последнего вагона (дорогие мои оппоненты, знатоки железнодорожного транспорта, не ловите ме¬ня на технической неточности. Теперь так не прыгнешь, а тогда площадки не закрывались. Так что герой вполне мог прыгнуть на подножку).
Он проходил по поезду из вагона в вагон, и ему аплодировали.
Несколько любопытных пассажиров пристроились вслед за ним и шли в голову поезда. Их, видимо, интересовало: какая же она, если он ради нее совершил такой спортивный подвиг.
А она, простая, маленькая, худенькая женщина, приняв от мужа букетик, отло¬жила его в сторону и, плача, приговаривала: «Сумасшедший, сумасшедший ты мой!»
Я охотно подарил бы вам этот документальный эпизод, я сообщил бы вам даже фамилию героя, но беда в том, что этот случай вам не пригодится.
Не пригодится потому, что факт не типичный и даже возмутительный. Положи¬тельный герой — и вдруг нарушил правила поведения пассажира! А положительный герой не имеет права нарушать какие-бы то ни было правила, даже правила уличного движения
Я уже не говорю о морально-этических.
На основании анализа ряда книг последних лет предлагаю несколько сокращен¬ных вариантов любовных сцен, диалогов, монологов. При этом я даже сохраняю в от¬дельных случаях подлинные имена героев. Я с удовольствием процитировал бы целые куски из произведений наших современников, но эти куски заняли бы очень много страниц. Современники, к сожалению, коротко не пишут. Они не Флоберы и не аббаты Прево.

Любовь на производстве

— Есть же такая любовь, как, например, у Варвары Обыденковой! — восторженно сказала передовая Зоя отсталому Сашке Шмелькову.
— А какая это такая? — Сашка даже тихо свистнул от удивления.
— Она влюблена в одного поэта, который выступал у нас «ще в позапрошлый
год. А он, поэт, об этом даже не знает. Варя от любви сама не своя и выдает ио две нормы. И в райком даже избрали. А ты, Сашка, сколько процентов можешь дать? Сашка опять свистнул.
— Сто десять...
— Не буду я тебя любить за сто десять.
— Сто двадцать.
— Нет,— резко сказала Зоя и, повернувшись, пошла прочь.
— Зоя, Зоенька милая! Сто тридцать, сто сорок, сто пятьдесят! Любовь меня
перевоспитала! — кричал ей вслед Сашка.
Зоя остановилась.
— Сто восемьдесят семь и пять десятых при полной сдаче металлолома и эконо¬
мии обтирочного материала.
Сашка плакал от счастья, размазывая по лицу слезы обтирочным материалом.
Станичная любовь

— Что-то ты стал задумчивым, серденько мое. Неужто влюбился? — спросила мать сына.— Аж сохнешь, кровиночка моя!
— Влюбился, мамо, врать не буду.
— Ах, сынку, перевыполним пересмотренные обязательства — свадьбу сыграем! А кто же, если не секрет, зазнобушка твоя, лебедь белокрылая, калинушка-малинушка-рябинушка?
Тихо сопя над учебником, взятым из избы-читальни, сын стеснительно ответил:
— Агротехнику полюбил я, мамо.
Любовь «под Хемингуэя».

— Пошли,— сказал он.
— Пошли,— сказала она.
Оба помолчали.
— Куда? — спросила она.
— Туда,— ответил он.
Снова помолчали.
— Может, выпьем? — спросил он.
— Давай,— согласилась она.
В полутьме закусочной-чебуречной над стойкой бара мерцали бутылки зверобоя, горного дубняка, запеканки, можжевеловой и облепихи.
— Эй, маэстро!—воскликнул он.— Не найдется ли кальвадоса?
Кальвадоса не было. Любовь погибала.
Информация