СКРИПКА АДАМА - Петер Ярош

Автор: Texter | Посмотров: 306 | Категория: Романтические рассказы

0
Почти новая автомашина, выпуска тридцатых годов, которую Адам Земо неделю назад выменял за запущенный сад, остановилась там, где Бела впадала в Ваг. Сорокалетний школьный учитель Адам Земо вышел из автомобиля с удочкой. Он подошел к месту, где сливались обе реки, нацепил на крючок наживку — извивающегося червяка, и забросил удочку. Рыбы яростно клевали наживку со всех сторон, дергали, натягивали леску, но на острый крючок все же не попадались. Когда Адам вытащил удочку, от червя уже не осталось и следа. Он вынул из спичечного коробка следующего, насадил и продолжал ловлю.
В памяти мелькали события военных лет: бои на восточном фронте, переход в Красную Армию, участие в Восстании и пять страшных месяцев в немецком концлагере.
Вскоре он почувствовал в ладонях легкое движение и быстро дернул удочку. На конце лески блестела большая форель. Адам вытащил ее, завернул в лопуховый лист и направился к машине. Когда он сел за руль, раздались первые раскаты грома и по стеклу расползлись тяжелые капли дождя. Адам завел машину и выехал на шоссе. На заднем сиденье загремели в футляре скрипка и смычок. За окном мелькали дома. Издали Адам увидел стоящих на остановке Петра и Павла: один держал под мышкой скрипку, другой — маленькие переносные цимбалы. Заметив его, они выбежали на дорогу. Адам остановил машину и открыл дверцы.
— Где тебя носит так долго? — спросил Петр.— Опоздаем!
— Еще есть время! —ответил Адам.
Молодые деадцатидвухлетние близнецы, Петр и Павел, сели, и старый автомобиль снова двинулся вперед.
— Да тут рыбой пахнет! Что это? — удивился Павел, вытащив лопуховый лист, в котором трепыхалась рыба.
— Эта самая форель меня и задержала,— сказал Адам.
Пока братья рассматривали рыбину, пока ее ощупывали, измеряли, взвешивали в ладонях и удивлялись ее величине, Адам, миновав железную дорогу, остановился перед одним из домов недалеко от лесопарка на берегу реки Белы. В этом доме жил старший коллега, учитель Ганчич с женой, тоже учительницей, и двумя дочерьми. Жену звали АННП, на левом веке у нее было маленькое родимое пятнышко. Младшей до-чери, Живе, исполнилось двадцать два года, она была ровесницей Петра и Павла. Ира, которая была на пять лет старше, как раз и выходила замуж. Ее будущий супруг Карел Смолец, тридцатидвухлетний учитель, хотел жениться на Ире еще перед войной, но его призвали в армию.
Теперь, после войны, на свадьбы не скупились. Парни, молодые мужчины и мужчины уже в возрасте, испытавшие страдания и лишения прошлых лет, охотно броса-лись в конские объятия, и многие оставались в них навсегда. Все сознательно или подсознательно чувствовали и знали, что нужно не только восстановить разрушенную войной страну, но и вырастить новое поколение, которое, может быть, будет счаст-ливее, чем они сами. А мужских объятий ждало еща столько нетерпеливых женщин...
Адам Земо и два его молодых друга вышли из автомобиля. Услыхав бодрую ма-лодига, они переглянулись, пожали плечами и направились к калитке.
— Кто-то нас опередил,— бросил Павел.
— Не бойся, не пропадем,— улыбнулся ему брат. Они остановились у порога, переждали, пока стихнет музыка, потом раскрыли настежь двери и начали играть: с песней и вошли к гостям. Их обступили, запели вместе с ними и, улыбаясь, весело кружились вокруг. И только скрипач Хуго со своими тремя музыкантами, нахмурившись, сидел о углу комнаты.
— Что так поздно, Адам? — спросила Анна с упреком в голосе.
— А вы что, ужа кончаете? — засмеялся Адам.
— Нет, еще нет! — проворковала Адаму молодая и красивая Жива. Она легко коснулась его руки и сразу же покраснела.— Не вздумайте уходить,— добавила она.
— Мы никуда не торопимся, девочка! — сказал Адам Земо, сделал знак Петру и Пазлу, и все трое громко и сердечно поздравили молодоженов, которые застенчиво и робко сидели во глазе стола и волновались по случаю торжественного момента.
Адам с братьями подошли к ним, обняли, расцеловали и, наконец, так сыграли печальную песню, что почти все гости расплакались. Плакала и Жива. Удивленный Адам посмотрел на нее только теперь, в перерыве между двумя куплетами, и заметил, какая это красивая девушка. Она смотрела на него, пела вместе с ним и улыбалась сквозь слезы. Особое, сперва холодящее, а потом согревающее чувство захлестнуло Адама.
В этот момент он хотел только одного: обнять Живу, прижать к себе ее сильное и красивое тело и навеки остаться с ней вдзоем. И Жива словно почувствовала это. Под звуки песни приблизилась к нему, коснулась плеча, посмотрела вызывающе. Но тут кончилась песня! Жива повернулась и ушла. Он жадно смотрел ей вслед.
— Мы еще не знакомы. Берта Гагова,— представилась Адаму молодая смуглая женщина лет тридцати. Он вздрогнул.
— Адам Земо,— ответил он и пожал протянутую руку.
— Я вдова,— шепнула женщина.
— Такая молодая? — удивился Адам.
— Через два дня после свадьбы фашисты убили моего Рудо.
— Сочувствую,— отзетил Адам.
— Спасибо,— перебила его вдова.— Самое страшное уже переболело. Вы не знали моего мужа?
— Увы...
— Я живу на соседней улице в доме двадцать дса,— улыбнулась женщина,— к сожалению, я там одна. Правда, у меня есть большой пес, но только он...
— Хорошо он вас охраняет? — спросил Адам, улыбнувшись.
— Вас бы, может, и пустил,— ответила она.
— Лучше не искушать судьбу!
— Боитесь? — не отставала вдова.
— Извини, Берта, я забыл тебе представить Адама,— подошел к ним учитель Ганчич.
— Мы уже познакомились,— сказала Берта.
— А остальных ты знаешь? — спросил учитель, обращаясь к Адаму.
— Успею еще познакомиться,— ответил Адам. В комнату заглянула Жива, взглянула на Адама и сразу исчезла.
— Ну, пойдем поговорим.— Учитель взял Адама под руку.— Я заберу его у тебя на минутку,— повернулся он к Берте.
Та, улыбаясь, кивнула. Адам положил скрипку на стол и направился с учителем в соседнюю комнату. В дверях его остановил Хуго.
— Нас здесь не слишком много? — спросил он его.
— Всем работы хватит, братец! — ответил Адам.
— Хорошо бы,— прошипел Хуго, повернулся к Адаму спиной и кивнул своим музыкантам, которые сразу же заиграли. Потом он снова обратился к Адаму: — Ты эту скрипку мне не продашь?
— Ни за что на свете,— отверг предложение Адам.
— Жаль,— буркнул скрипач и снова отвернулся.
В маленьком, хорошо проветренном кабинете было тихо. Учитель вынул из бара бутылку водки и налил в два стакана. Чокнулись, выпили, сели друг протие друга.
— Ну, рассказывай,— сказал учитель. Адам смущенно спросил:
— А о чем?
— О себе,— подсказал учитель.
— Вы обо мне все знаете,— улыбнулся Адам.
— Ты обещал мне, что будешь лечиться,— начал учитель,— последние годы тебе здоровья не прибавили.
— Я лечился,— сказал Адам.— Здороз, если не считать ревматизма в левом плече и общей усталости. Но у меня есть по крайней мэре два месяца для отдыха. Ничего не буду делать, только хорошо есть, гулять... Еще на скрипке могу играть.
— Бот это хорошо.— Учитель встал, прошелся по кабинету.— Летом отдохнешь, а
в сентябре приходи в школу.
— Если вы меня возьмете! — улыбнулся Адам.— Ведь я долго, очень долго не
преподавал... После войны остался в Братиславе...
— Я знаю,— сказал учитель Ганчич и еще ближе наклонился к Адаму.— Но это
не все, что мне от тебя нужно,— доверительно добавил он.— Ты мог бы как-нибудь
прийти к нам, к коммунистам. Я сейчас секретарь парткома. У нас собрания каждый
сторник и пятницу после обеда в школьном клубе. То, за что ты воевал, теперь, после войны, можем осуществить только мы, коммунисты!
Минуту Адам сидел молча, медленно поворачивая в руках опустевший стакан.
Потом посмотрел на учителя.
— Приду, обязательно приду! — ответил он. В комнату вошла Жива.
— Вас зовут,— объявила она.— Обоих! Повернулись и убежала.
— Выросла! — улыбнулся Ганчич.— Ей ужа замуж пора!
— Выйдет,— сказал Адам.
— Об этом я не беспокоюсь,— рассмеялся учитель,— у нее уже сейчас полно женихоз. Ну, пойдем.
Они пошли к гостям. Те танцевали. Павел кружился с развеселившейся невестой, Петр — с Живой, а жениха прижимала к себе сдова Берта. Раскрасневшаяся вдова про-тянула к Адаму руки, ее улыбающийся рот маняще блестел влажными губами и белыми зубами. Адам усидел, что на стола среди пирогов, стаканов и бутылок одиноко лежит его скрипка. Он подошел и взял ее. Самая тонкая струна была порвана. Адам посмотрел на Хуго, тот быстро отвернулся. Адам вынул из кармана запасную струну и ловко натянул ее. Настроив скрипку, подошел к Хуго.
— Фальшиво играешь,— сказал Адам, проведя смычком по струнам.
Хуго стиснул зубы, посмотрел на Адама и начал покачиваться в такт мелодии, ко-торую сам играя. Адам сел за стол, скрестив ноги, и спокойно смотрел на танцующих, гостей. Все раскраснелись, а некоторые уже торопливо снимали парадные пиджаки. Гости, взявшись за руки, образовали посреди комнаты круг и танцевали. Вдова Берта, учитель Ганчич и его жена почти одновременно позвали Адама. Музыка пре-кратилась.
— Ну что же ты, Хуго? — крикнул учитель Ганчич.
— А я думал — перерыв,-— сказал скрипач, переводя взгляд с учителя Ганчича на Адама.
— Играй же, Хуго, играй! — крикнул учитель и сам затянул песню. Скрипка запела. Адам вклинился между вдовой Бертой и Живой. Обе крепко сжали ему руки. А когда круг распался, вдова притянула его к себе, прижалась, горячо дыша ему в лицо.
— Я одинока, так одинока...— бормотала она грустно и вдруг страстно рассмеялась.
И тогда Петр, который во время танца жеманно покачивался с Живой, стремительно подлетел к ним, лихо поклонился Берте, а к Адаму подтолкнул разгоряченную Живу.
Коснувшись друг друга, они на мгновение замерли и стояли молча, неотрывно глядя друг на друга. Затем он уверенно обнял ее, и они закружились в танце. Легкие, точные, пластичные движения молодого девичьего тела сразу же взволновали его. Адам ближе притянул к себе Живу и поцеловал ее. Когда музыка стихла, она спросила;
— Вы устали?
— Это легче, чем по пояс в снегу тащить на себе пулемет,— рассмеялся Адам,
а Жива лишь удивленно посмотрела на него и отошла.
Гулянье затянулось до полуночи. Гости начали постепенно расходиться, ушел и скрипач Хуго со своим оркестром. Молодожены поднялись в свою комнату на втором этаже, а Жива с матерью и несколькими подружками убирала со столов. Вдова Берта остановилась возле Адама, который вместе с Петром и Павлом складывал инструменты.
— Жаль, что я не взяла собаку! — сказала вдова.
— Почему? — спросил Петр.
— Одна идти боюсь,— и вызывающе посмотрела на Адама.— Бы тоже один живёте?
— Один,— подтвердил Адам.— Родители мои умерли, сестра вышла замуж, У меня даже собаки нет.
— Печально,— сказала вдова.— Но вы все же мужчина, а я слабая женщина.
— Мы вдвоем вас проводим, если позволите,— предложил Петр, указывая на брата.
— Вы вдвоем? — удивилась вдова и снова посмотрела на Адама.
— Нам по пути,— улыбнулся Павел. Враждебно посмотрез на Адама, она кивнула обоим юношам:
— Пойдемте. Они вышли в темноту теплого летнего вечера. Долго шли молча. Вдова шла по-средине.
— Вы братья? — не выдержала она.
— Близнецы,— ответил Павел.
— А этот Адам нам родня?
— Он наш бьтший учитель,— сказал Петр.
— Холостой?
— Не успел жениться — была война.
— А до того?
— Вам об этом лучше его самого спросить,— посоветовал Павел.
— Странно,— начала рассуждать вдова,— такой мужчина — и не женился.
— У него еще есть время,— сказал Петр,— ему и сорока нет.
— И все же,— перебила его вдова Берте,— есть в нем что-то странное. Он, часом, не болен?
— Нет,— сказал Петр и остановился. Недалеко послышался лай собаки.
— Это, ваш пес? — спросил Павел.
— Мой,— подтвердила вдова. Юноши незаметно переглянулись.
— Дальше сами дойдете,— сказал Павел.— Спокойной ночи! Берта хотела что-то сказать, но потом обиженно отвернулась и пошла прочь.
— Интересно, что она сейчас о нас думает? — засмеялся Петр, и они отправились в обратный путь.
Между тем Адам Земо допил в кабинете учителя крепкий кофе, потом попрощался с Ганчичем и его женой Анной, с Живой и вышел и;> дому. Они проводили его до крыльца и, подождав, пока он выйдет за калитку, закрыли двери. Оказавшись на пустой и тихой улице, Адам глубоко вздохнул и посмотрел на небо, усыпанное звездами. Он уже хотел подойти к автомобилю, когда двери в доме снова раскрылись — появилась Жива: наклонившись вперед, она мгновение всматривалась в темноту. Затем быстро закрыла двери. Адам тяжело вздохнул. Вынул из кармана ключи от машины, открыл дверцу. Ему показалось, что машина стала чуть ниже. Он обошел машину и обнаружил, что кто-то спустил ему все четыре колеса. Настроение у него совсем испортилось, когда он вспомнил, что оставил в доме учителя скрипку. Он за-крыл дверцу и направился к дому.
Проснувшись на другой день, Адам Земо не поверил своим глазам: было уже одиннадцать часов. Минутку он еще блаженно нежился в постели, вспоминая события вчерашнего дня, людей, которых встретил. Тех, которые обидели его, он простил и больше не держал на них зла. И тут он вспомнил о машине. Адам с улыбкой вытащил из чемодана насос. Когда он, тихонько напевая, накачал переднее колесо, то услышал, как двери дома учителя скрипнули. Адам оглянулся. В открытых дверях неподвижно стояла Жива и с едва заметной улыбкой смотрела на него. Адам поздоровался с ней, она кивнула. Минуту они смотрели друг на друго, потом Адам пешел к ней. Какая-то внутренняя сила, которой он не мог сопротивляться, тянула его к Живе. Девушка неподвижно стояла в дверях, глядя на приближающегося Адама, и только рукд ее слегка дрожала. Адам поднялся на последнюю ступеньку и остановился перед Живой, и только тогда она уступила ему дорогу. Он вошел в дом. Кругом было тихо. У дверей в вазе стояли цветы, источавшие удивительный аромат. Где-то тикали часы. Жива подошла к круглому столику, езяла скрипку со смычком и протянула Адаму.
— Сыграй,— попросила она.
Адам подошел к Живе, посмотрел на протянутую скрипку, но не взял ее. Он коснулся руки девушки, погладил ее от запястья до плеча. Почувствовал, как она зэ-дрржела. Жива порывисто обняла его, шептала: «Мой, мой, мой!» И Адам бормотал: «Моя!..»
На мгновение замерев, они словно впервые увидели друг друга.
— Я ни минутки не спала, всю ночь о тебе думала! — сказала Жива.
— Подожди! — прерэал он ее, выбежал из дому и вернулся с форелью, завёрнутой в лопуховый лист.— Это тебе!
— Ты рыбак?— рассмеялась она, беря рыбу.
— И рыбак тоже,— ответил Адам.
— Съедим ее сейчас же! — решила Жива и пошла в кухню чистить форель. Адам, стоя в дверях, следил за ее ловкими движениями. У него было легко и хорошо на душе. Ему показалось, что целую вечность он стоит вот так, опершись о косяк, и смотрит на Живу. Он почувствовал сабя как дома.
— А где ваши? — спросил Адам.
— Молодые уехали в свадебное путешествие в Кисуце, а родители их провожают. Раньше чем через час они не вернутся,— пояснила Жива.— Отец мне приказал, чтобы я задержала тебя, когда ты появишься. Она обернулась и посмотрела на Адама. Адам улыбнулся, подошел к ней, обнял ее сзади.
— Сейчас будем обедать! — сказала она, прижимаясь к нему. Вскоре форель уже шипела в масле, а еще через десять минут оба ели вкусную рыбу.
— Я приглашаю тебя на рыбалку! — сказал Адам.
— Когда? — обрадовалась Жиза.
— Завтра.
— А сегодня? — погрустнела она.
— Сегодня нет,— слукавил Адам.— Сегодня я должен качать колеса.
Покончив с этим занятием, Адам отложил насос и подошел к ней.
— Принеси мне воды, я хочу пить! — попросил он.
Она побежала в дом, а когда выбежала на крыльцо с кружкой воды — ни Адама, ни машины не было. Жива села на ступеньку, поставив рядом кружку, и смотрела на дорогу так удивленно, словно сомневалась, было ли все случившееся только что на самом деле.
...Адам остановил машину перед домом, где расположился пивной погреб, схватил скрипку и словно D горячке вбежал туда. Он бросился на диван, уставился в потолок и тихо повторял: «Эго невозможно, это невозможно...» Там его в семь часов вечера и увидели Петр и Павел. Адам весело рассказал им о случае с машиной, братья решили поведать Адаму, что о нем думает вдова.
— Так она решила, что я ...хм...— он умолк и сразу посерьезнел.
— Честное слово, она о тебе так думает,— уверяли братья.
Адам решительно поднялся, сунул скрипку под мышку и крикнул братьям:
— До завтра, братишки!
Вскоре Адам Земо остановился на одной из улиц перед домом вдовы. На пороге появилась сама Берта. Привязав собаку за домом, она впустила Адама к себе:
— Я знала, что вы придете!..
— Простите, но вчера я не мог,— галантно извинился Адам.— Я бы с радостью
сьтил с вами чашечку кофе,— Адам наклонился и положил на стол скрипку,— но об
стоятельства, к сожалению, сложились иначе.
— Ха, ха! — рассмеялась вдова,— вы и скрипку принесли? Я только сейчас ее за
метила... Ха-ха~ха...
— Я сыграю вам, хотите? — улыбнулся Адам.
— Вы просто прелесть! — смеялась вдоза.— Ну играйте, играйте!
Адам взял скрипку и начал играть. Берта сперва иронически поглядывала на Адама, но постепенно чарующая мелодия все сильнее притягивала ее к скрипачу. Берта протянула к Адаму руку, сперва легко прикоснулась, а потом страстно прижалась к нему.
Адам со скрипкой под мышкой направился в небольшую прихожую. Но там у дверей задержала его вдова.
— Не пушу тебя, не пущу! — Умоляла: — Останься, милый, останься! Я тебе
все отдам, только останься!.. Учитель Ганчич хочет женить тебя на своей дочери, я это
еще вчера заметила. А на мне ты можешь не жениться, если не хочешь... Ты ведь
не хочешь жениться, я знаю. С меня достаточно, чтобы ты просто остался... Не остав
ляй меня... Я умру от одиночества!
Адам погладил ее по волосам.
— Я ухожу и больше никогда не приду.
— Боже мой, что я тебе сделала?!.— горько заплакала Берта.
— Ничего! — ответил Адам.— Ты и красивая, и щедрая, но я люблю другую. Войдя в свой дом, он прокричал в пустых и немых комнатах единственное решение: «Я женюсь на Живе!» Жива пришла в тот же вечер.
— Прихожу сюда каждый день. Я уже думала, что ты умер,— сказала, она, ластясь к нему.
— Я жив, девочка, жив,— воскликнул он радостно.— И ты будешь моей женой.
Хочешь, Жива?
— Хочу, Адам!
— Как ты хорошо пахнешь! — вздохнул Адам.
— И ты,— проговорила Жива.
— Я люблю тебя,— шептал он ей.
— Я хочу родить тебе ребенка,-—тихо сказала она.
Вечером, покорные, но улыбающиеся, они стояли перед учителем Ганчичсм и его женой Анной.
— Так случилось,— начал Адам,— что мы, я и Жива, решили пожениться... Я хотел бы у вас, дорогие родители, просить ее руки.
Учитель Ганчич и его жена Айна посмотрели друг на друга, потом взглянули на Живу.
— Будьте счастливы! — сказал он.
— Будьте счастливы! — сказала и его жена Анна, протянув дочери руку.
— Какие вы хорошие,, какие вы хорошие! — взволнованно говорила Жива, обнимая своих родителей.
— Значит, будет свадьба? — улыбнулся учитель Ганчич Адаму.
— Будет! — ответил Адам.
С этого дня они встречались ежедневно. Жива приходила к Адаму, чаще, однако, Адам бывал в доме учителя Ганчича. Далеко за полночь они просиживали с учителем, обсуждая послевоенную политическую и экономическую жизнь страны. Адам теперь ходил на партийные собрания каждый вторник и пятницу. Учителю нравилась активность Адама, его широкий кругозор, смелость в решении самых запутанных вопросов, которые так часто возникали в те времена. Земля, общество, обновленная республика, люди — все находилось в стремительном и безостановочном движении. Постепенно для учителя Ганчича Адам стал одним из самых надежных союзников.
Двадцать третьего июля, как обычно, Адам Земо возвращался домой поздно ве-чером. Он решил прогуляться, сделав небольшой крюк. Шел медленно, заложив руки за спину, глубоко вдыхая прохладный и свежий вечерний воздух. Тихие звуки его шагов сливались с шумом деревьев.
Внезапно впереди раздался свирепый собачий лай, а затем полный боли и отчаяния человеческий крик. Адам на мгновение остановился, потом побежал. Зловещее собачье хрипение смешивалось с человеческими воплями. АДЭАА подбежал к забору и увидел за ним человека, борющегося с собакой. Он сразу сообразил: «Это же собака адовы Берты!» Открыл калитку и бросился на собаку. Адам схватил правой рукой пса за ухо, а левая попала в собачью пасть. На мгновение он почувствовал острую боль, но это лишь усилило его злость. Он отчаянно начал колотить пса руками и бить ногами так, что тот сразу завыл от боли и убежал за дом в сед. Человек на земле охал и стонал.
— Я помогу вам) — сказал Адам, поднимая мужчину с земли. И только когда луна осветила его лицо, узнал в нем скрипача Хуго.
— Это ты? — удивился Адам.
— Болит, у меня все болит,— корчился скрипач, пытаясь сесть.
— Пойдем, а то ты потеряешь много крови,— сказал Адам.
Он подхватил скрипача под руки и попробовал его нести, но тот был слишком тяжелым. И тут Адам почувствовал боль в левой руке. Он пригляделся и с ужасом заметил, что у него нет указательного пальца: собака отгрызла его. Рана кровоточила. Адам разорвал рубашку и быстро перевязал рану.
— Сиди и жди! — сказал он Хуго.
Он быстро бежал, насколько хватило сил, и когда был у дома, у него подкашивались ноги. Он, однако, сумел завести машину и вскоре снова был около Хуго, который сидел в той же позе, тихо охая и причитая. Адам потащил его к машине.
— Моя скрипка! — жалобно простонал скрипач.— Сломалась... моя милая скрипка...
— Не до скрипки сейчас! — прикрикнул на него Адам и усадил его на заднее сиденье.
Через десять минут они уже стучали в дверь доктора Гаранта.
— Кто это вас так? — спросил доктор.
— Собака,— ответил Адам. Он тяжело опустился на стул в приемной доктора. Врач, удивленно посмотрев на руку, обвязанную тряпкой, через которую просачивалась кровь, наклонился к Адаму.
— Сперва его! — кивнул Адам на обессилевшего скрипача.
— Вам нужно ехать в микулашскую больницу,— заключил врач,— зы потеряли много крови. Я отвезу вас.
— Это обязательно? — спросил Хуго.
— Обязательно.
Когда на следующий день около полудня Адам Земо и скрипач Хуго очнулись от глубокого сна в микулашской больнице, они сперва удивленно посмотрели друг на друга, потом улыбнулись.
— Спасибо тебе,— тихо сказал Хуго.
— Ерунда,— поморщился Адам,— скажи мне лучше, что ты делал у вдовы?
— Я хотел ей сыграть,— засмеялся Хуго,— но ее не было дома. Долго лежали молча.
— Хуго, почему ты меня так не любишь? — спросил Адам
— Ты мне теперЬ)как брат,— ответил скрипач.
— А раньше не был,— настаивал на своем Адам.
— Да, не был! — согласился Хуго.
— Почему?
— Ты со своей скрипкой стоял у меня на дороге,— хмыкнул скрипач.
— Теперь я уже много не наиграю,— вздохнул Адам и грустно посмотрел на место, где раньше был указательный палец.
— Будешь играть тремя! — попытался утешить его Хуго.
— Не сумею. Они снова замолчали.
— И колеса в машине ты мне спустил? — спросил вдруг Адам.
— Когда?
— После свадьбы, помнишь?
— Нет, клянусь. Но я видел, как... Жива тебе их спустила! — почти выкрикнул Хуго.— Я видел, как она кружилась около машины... И воздух шипел, я хорошо слышал...
— Жива?! — удивился Адам.
— Наверное, хотела, чтобы ты остался. Они опять затихли. В палату вошел главврач. Он пристально оглядел обоих пациентов, потом, откашлявшись, заговорил:
— Вам повезло: этой собаке делали прививку от бешенства. Можете собираться домой. На перевязки будете ходить к доктору Гаранту. А с собаками теперь поосторожней! — и он вышел.
— Я эту собаку все равно убью! — загорячился Хуго.
— Оставь ее в покое, пусть жизет,— улыбнулся Адам.
Через час они уже стояли перед вокзалом в Градку, крепко пожимая друг другу руки.
— Ты знаешь, где я играю. Приходи когда угодно,— сказал Хуго.
— Приду,— пообещал Адам.
Они расстались. Адам торопился домой. Дома его ждала Жива. Она смотрела на него растерянно, молча, и он сам в эту минуту не смог произнести ни слова. Жива взглянула на его забинтованную руку, на глаза ее набежали слезы.
— Адам! — воскликнула она и прижалась к его груди.
— Жива моя...— прогозорил он растроганно.
Ока закрыла рукой ему рот, словно не хотела ничего слышать.
— Я все знаю! — сказала она.
Она подвела его к столу, усадила, принесла еду. Украдкой смахивала слезы, грустно вздыхала. Он ел медленно, через силу.
— Не расстраивайся,— сказал Адам—-.-.всего лишь один палец...
— Это, наверное, было ужасно, не говори об этом! — попросила Жива.
— Я совсем не мучился,— улыбнулся он,— все произошло так быстро... Жива взглянула на него,
— Бродяга ты мой! — вздохнула она.— И в кого ты такой?
Весь месяц, пока не зажила рука, она о нем трогательно заботилась. И чем больше он был рядом с ней, тем сильнее любил ее. Однажды Жива сказала:
— Знаешь, у нас будет ребенок...
— Вот это праздник!—обрадовался Адам и обнял ее.— Я счастлив, Жива!
— И я счастлива,— сказала она.
— Порадуем сегодня хороших людей, пойдем в гости к Хуго!
Через полчаса они были готовы. Адам открыл шкаф и вынул оттуда скрипку.
— Ты хочешь...-—удивилась Жива.
— Увидишь! — улыбнулся Адам.
Лото пылало последними пестрыми красотами в преддверии осени. Не большой по-яне у подножья Градской горы кипело одно из последних августовских гуляний.
На возвышающейся эстраде играл Хуго со своими музыкантами. Специфический запах расточала скудная и дешевая послевоенная похлебка.
Адам Земо с Живой остановились в двух шагах от эстрады. Они поздоровались с вдовой Бертой Гаговой, которая гордо сидела за столом музыкантов. Хуго увидел Адама с Живой, лицо скрипача засветилось от радости. По его сигналу музыканты остановились, песня оборвалась. И тогда Хуго заиграл любимую песню Адама: «Ой да убили, убили двух парней без вины...» Адам стоял неподвижно, стиснув зубы от волнения, и слушал прекрасную песню, которую пели уже все вокруг.
Когда песня кончилась, Хуго соскочил со сцены, обнял Адама, поцеловал Живе руку.
— Что нового? — спросил Хуго.
— Да все по-старому,— сказал Адам,— А у тебя?
— Я жэнюсь,— сказал Хуго и, посмотрев на вдову Берту, кивнул ей, а когда женщина подошла, улыбающаяся и довольная, он обнял ее за плечи.— Вот она!
— Поздравляем! — в один голос сказали Адам и Жива.
— Вот тебе подарок от меня! — Адам протянул Хуго скрипку.— Я знаю, она тебе всегда нравилась.
— А ты как же? — Хуго протянул было руки к скрипке, но сразу же опустил их.
— Мне она уже ни к челу, 6epи!
— А ты?
— Бари, я люблю слушать, как ты играешь! — Адам вложил скрипку в руки Хуго. И Хуго принял скрипку.
Сперва дрожащими руками вынул ее из чехла, потом нежно провел пальцами по струнам.
— Я никогда не забуду этого, Адам! — поблагодарил его Хуго.— Сядем? — предложил он.
— Охотно,— согласился Адам.
Они сидели за столом и разговаривали, пели и смеялись. Через дза часа Адам и Жива собрались уходить.
— До чего хорошо было здесь! — Адам вздохнул и обнял Хуго и Берту.— Поздравляю вас! Будьте счастливы! Да здравствуют музыканты! Да здравствует эта корчма, где нам было так хорошо!
— Пойдем? — Жива взяла Адама под руку. Они вышли.
— Не знаю почему,— Адам вдруг остановился, обнял Живу за плечи и посмотрел ей в глаза,— но теперь, после войны, мне все кажется прекрасным; и то, что голуби летают и воробьи чирикают, что живем ты и я. Это на самом деле так хорошо?
— Да!, Адам,— подтвердила Жива. Она прижалась к нему, глубоко вздохнула и... расплакалась.
— Что ты плачешь? — удивился Адзм.— Почему? Ведь все так хорошо!
— Потому что вез так хорошо! — улыбнулась она сквозь слезы.
А потом время полетело очень быстро. Прошло лето, наступим осень. И когда ударили перзые морозы, сыграли свадьбу. Свадьба была тихая, скромная. Скрипач Хуго со своим оркестрам играл до самого утра. После свадьбы Жива переехала к Адаму.
Пришла зима. Морозная, снежная, что в этом крае под Татрами совсем не редкость. Замерзла и река Бела. Каждый день Адам и Жива ходили туда гулять.

Морозы ослабели только в начале марта. Потеплело, снег быстро растаял, лед на реке треснул, поломался и. поплыл по течению. В один из таких дней Жива с Адамом стояли на берегу вместе с другими жителями Градека и наблюдали за могучей и прекрасной рекой, которая переворачивала льдины, сталкивала их, выбрасывала на берег и вновь поглощелз.
И вдруг вблизи раздался отчаянный детский крик. Они оглянулись и замерли: маленький мальчик соскользнул прямо в разбушевавшийся водный поток. Он на мгновение исчез среди льдин, потом вода вновь вытолкнула его на поверхность. Адам без колебаний бросился в воду, схватил ребенка и начал пробираться к берегу. Мальчика удалось сплети, ко самого Адама, как раз в тот момент, когда он пытался вылезти на берег, оглушила льдина. Удар пришелся по голове. Адам исчез подо льдом. Еще раз на мгновение появился, но затем вода и лед навеки схоронили его...
В конце марта Жива родила сына. Он был красивый, здоровый и крепкий. Жива посмотрела не, него с нежностью, погладила его крепкое тельце и сказала громко: — Будь Адамом.

Перевод со словацкого ИРИНЫ СЫРКОВОЙ
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.