Николай Гонцов "ПИСЬМО"

Автор: Lex | Посмотров: 296 | Категория: Разные рассказы

0
Небольшой срок — два месяца, но было скучно, все истосковались по дому и вечерами отводили душу в письмах. В половине десятого, сразу же после кино, в красном уголке общежития наступала тишина. Только перья скрипели да бумага шуршала. Писали женам, детям, друзьям. Писали просто знакомым. Писали все. И лишь старый Кузьмич одиноко бродил между столами, нервно шарил крошечными злыми глазками по сторонам и беспрерывно шипел под нос что-то сердитое. При этом усы у него шевелились так энергично, словно их ветром трепало.
Иногда сквозь шипение прорывались отдельные слова:
— Писаря... Пишут... Будто и впрямь... Ишь ты, ишь... Прощелыги!
Но однажды и он не вытерпел. Осторожно присел на стул рядом с Илюхой Рудаковым, бросил ему на колени лист бумаги и хмуро сказал:
— На-ка, у тебя буквы получше. Я продиктую.
— Письмо? — удивился парень.
— Ну да! А чего же еще? — скрипучим басом ответил старик и сер-
дито шмыгнул носом. — В деревню... Только вот не решил, кому. Родных
у меня нету...
— А ты на всех сразу,— посоветовал Илюха. — Начинай с пред
седателя...
— Не учи, сам знаю,— отрезал Кузьмич.— Пиши! — И стал дикто
вать: — «Здравствуй, дорогой наш колхозный председатель и руководи-
тель Василий Гаврилович! Пишет вам Кузьма Кузьмич Волков, по кличке
«Курощуп», посланный вами в Кировскую область в лесной промышлен
ный совхоз для заготовки леса на пользу нашего колхоза Во первых
строках своего письма передаю тебе пламенный привет и низкий поклон и
желаю долго здравствовать. Также передаю низкий поклон заведующему
фермой Прохору Платонычу, у кого я работал в последний месяц. И же-
лаю ему долго здравствовать. Также передаю низкий поклон колхозному
счетоводу Ёжику. Желаю ему, жинке и всем деткам долго здравство
вать. А еще кланяюсь соседу моему Мишке-носу. А если жива бабка
Наталья Глухова, то и ей. Дорогие земляки-односельчане, я очень ску
чаю по вас и часто поминаю всех добрым словом...».
Кузьмич удовлетворенно вздохнул, бойко пошевелил усами и сказал:
— Ну-ка, повтори. Посмотрим, как выходит.
Илюха перечитал написанное.
Кузьмич поморщился и нахмурил брови.
— Что-то не того... не звучит. Зачеркни Курощупа. И Прохора
вычеркни. Это он, стервец, придумал. Я на балалайке играл, а он слухал,
слухал да и брякнул. «Пальцы у тебя,— говорит,— длинны для музыки, в
струнах путаются. Шел бы за несушками смотреть: там твои пальцы как
раз к месту». С того дня и пошло — Курощуп да Курощуп... Вычеркивай
его начисто!
Он взял лист, поднес его вплотную к глазам и вслух прочитал сле-дующую строчку:
— «Также передаю низкий поклон колхозному счетоводу Поднял усы кверху, заворчал:
— Тоже прощелыга! Ехидный, что твоя змея! Тощий, бледный:
совсем высушила его баба. Шутка сказать: четырнадцать штук детей
народила! И ни одного малого, сплошные девки... Так он все смеялся,
Ежик-то. «У меня,— говорит,— много невест, всякого калибру хватает.
Но за тебя, Кузьмич, ни одну не отдам. Зануда ты очень...» Слово-то
какое выкопал — «зануда»! Так я на твоих девок, моль ты суконная, и
глядеть не хочу! Вот я как на них: тьфу!
Старик смачно сплюнул на середину комнаты и подытожил:
— Зачеркивай его, прощелыгу, немедля!
С трудом пряча улыбку, Илюха вычеркнул Ежика.
— Кто там следующий? Мишка-нос? Этот помягче других. Тоже
склочник, но помягче. Провожал меня очень душевно. Мы с ним хоть и
ругались, но жили дружно. А из-за чего ругались? Опять же из-за кур!
Мишка-то — мой сосед. Так его куры весь день на моем огороде воюют.
Хоть ничего не сажай, все выбьют, проклятущие! Я как-то разозлился,
взял камень, подкрался и — раз! — прямо по голове одной. Наповал
ухлопал. Несу к нему, к Мишке-то, бросаю в дверь. Бери, мол, да остере
гись: всех перебью. А он взглянул на курицу и отвечает: «Мне, Кузьмич,
чужая курятина не нужна». Нагнулся я, смотрю, а несушка-то моя!
Я бранюсь, а он ржет, ржет, словно его под мышки схватили. Да еще,
подлец, всей деревне рассказал... Зачеркни его, прощелыгу! У нас вся
деревня такая, одни обормоты! Только и ждут — посмеяться бы над чело
веком! Никакого уважения к тебе... Вот хоть та же бабка Наталья. Все
гда самогон гнала, спекулировала, подлая. А зайдешь к ней — черта едва
поднесет! Стоишь, смотришь, как на твоих глазах из трубочки капает.
А она будто не понимает, зачем к ней пришли. Да еще улыбается. А я
ей — «низко кланяюсь»! Черкай!
В письме появилось еще несколько вымаранных строк.
— Ну-ка, давай сначала.
— «Здравствуй, дорогой наш руководитель...»— начал было йлюха.
— Стоп! Вычеркивай! — перебил Кузьмич. — Два раза штрафовал
меня, бюрократ! И за что? Я так догадываюсь, что он специально отпра-
вил меня сюда. Критику-то никто не любит, а я на каждом собрании вы
ступал против. Да чего собрание!.. Как увижу, так сразу и режу в глаза
правду-матушку. Вот он и решил отделаться. Ну, вернусь — я с ним по-
говорю! Я его, прощелыгу, допеку! Я цацкаться не стану! Мне советские
законы хорошо известны!
Усы Кузьмича метались из стороны в сторону, как в бурю. За соседним столом засмеялись, и кто-то сказал:
— Опять завелся, балаболка! Да уймись же наконец!
Кузьмич бешено полосонул по тому столу глазами и сплюнул:
— Тьфу!
После минутной паузы, успокоившись, снова повернулся к Илюхе.
— Ну-ка, еще раз. Что там теперь вышло?
Илюха громко прочитал:
— «Дорогие земляки-односельчане, я очень скучаю по вас и часто
поминаю всех добрым словом...»
Наверно, никогда не звучал в этой комнате такой оглушительный, такой единодушный хохот. Не выдержал и Илюха. Бросив письмо, он сполз на пол и, обхватив руками ножку стола, затрясся в судорожном, диком смехе.
Кузьмич встал и угрожающе зашевелил усами. Крошечные глазки старика злобно забегали по сторонам. Но он так ничего и не понял.
— Прощелыги! — мрачно проскрипел он сквозь зубы, посадил на
пол еще один плевок и, гневно хлопнув дверью, вышел вон.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.