TxClub.Ru - Интересные рассказы и истории ! » Разные рассказы » ГЕННАДИЙ СЕМАР "ПРОДАЕТСЯ АВТОМОБИЛЬ"

 

ГЕННАДИЙ СЕМАР "ПРОДАЕТСЯ АВТОМОБИЛЬ"

Автор: Lex | Посмотров: 305 | Категория: Разные рассказы

0
Вера Федоровна боялась машины. Каждый раз, когда нужно было включить зажигание, она делала над собой усилие, и если мотор капризничал, она в глубине души даже радовалась тому, что минута ее выезда на дорогу отодвигалась... Но вот мотор заработал ровно, почти не слышно, и слабое подрагивание рычага переключения передач как бы говорило ей, что машина ждет и дрожит от нетерпения... Она беспомощно оглядывалась, смотрела в зеркальце, в которое была видна асфальтированная дорожка двора, потом почему-то торопливо включала зад-ний ход, щелкала указателями поворотов, с каждой минутой все больше осознавая, что обратного пути уже нет и надо ехать.
Особенно трудно давались первые ки-лометры, пугали с воем обгоняющие самосвалы, незаметно подкрадывающиеся сзади стремительные «Волги», нахальные «Запорожцы», а светофоры представлялись ей живыми, недремлющими глазами работников автоинспекции... Сами же автоинспекторы были воплощением страха, и, проезжая мимо них, Вера Федоровна старалась делать равнодушно-независимое лицо, а то и пыталась улыбаться, каждый раз слегка удивляясь, почему ее не останавливают. Ей казалось, что и школьнику видно, как неуверенно ведет она машину. Когда же пост ГАИ оставался позади, она вспоминала анекдот: жена, сидя рядом с мужем в машине, подсказывала ему во время движения, как и что делать, а он говорил ей, что ее женское дело — улыбаться автоинспекторам...
Вчера Вера Федоровна весь вечер проговорила по телефону с подругой, от которой у нее не было никаких тайн. Она призналась ей, что очень боится машины, боится ездить, что, когда возвращается,— у нее дрожат поджилки и она уже готова продать автомобиль... Подруга в который раз ругала ее, называла авантюристкой, несерьезной, спятившей с ума. «...Надо же,— рокотало в трубке,— дожила до сорока лет и удумала!»
«Вот именно — до сорока!» — не сдавалась Вера Федоровна.
«Люди из-за рубежа дубленки привозят, кафель цветной, в конце концов, а она мацшну! Кого ты сейчас ею удивишь?»
«А что мне делать? — сопротивлялась Вера Федоровна.— На БАМ ехать? Я уже не в возрасте... То есть — в возрасте... А как еще мужа най-дешь? На танцы бегать прикажешь?»
«Но прежде чем ты мужа найдешь — ты разобьешься! Или покале-чишься, и уж тогда точно никому не будешь нужна!»
И Вера Федоровна беспомощно отступилась, она попросила подругу подыскать ей покупателя или человека, который знал бы, как оформляется продажа автомобиля.
...Лето подходило к концу, отпуск заканчивался, близилось первое сентября — снова студенты, снова занятия, снова долгие одинокие вече-ра у телевизора. И'мечты, грезы, надежды... Сейчас, сидя за рулем, она уже понимала, что ее затея смешна и наивна, но отказаться от нее так просто Вера Федоровна все еще не могла, ибо сжилась с этой мечтой, волновавшей ее последние три года. Она добросовестно работала за рубежом, в чем-то себе отказывала, она видела эту машину во сне. И, как любимый фильм, она сотни раз прокручивала в своем сознании сюжет, созданный ею самой: вот она ведет синие «Жигули», останавливается — будто у нее какая-то поломка, мимо проносятся машины, вдруг одна тормозит и из нее выходит высокий, с седыми висками — это обязательно! — не молодой, но и не старый мужчина в отлично сшитом костюме и спрашивает ее: «Вам помочь?» Или нет — более решительно: «Разрешите я вам помогу!» Или так: «Что-то случилось?»
Далее было много вариантов, но финал был однозначен: они оба в ее уютной однокомнатной квартирке собираются в гости и шутливо спорят, кто сегодня будет за рулем... Конечно она! Мужчина должен чувствовать себя свободным, он не должен себя ограничивать ни в чем!
И вот, наконец, сюжет начал осуществляться наяву: она уже дома, в своей Москве, машина — сверкающая, манящая и пугающая — «бье! копытом» во дворе... Вернее, сейчас машина мчит ее в этот солнечный летний день по проспекту Вернадского. Сегодня воскресенье, движение не такое насыщенное, как в будничный день, все хорошо. Вера Федоров' на едет без всякой цели, просто так, едет, может быть, в последний раз Трудно, ой как трудно отказаться от своей мечты, от своего счастья которое было, может, совсем близко...
Бледная и сосредоточенная, сжав руль так, что пальцы побелели, онг ведет машину в сторону Внуковского шоссе. Вот позади остался кино театр «Звездный», слева потянулись новые кварталы Тропарева, дорогг знакомая, но напряженность не покидает ее. Она притормаживает ) очередного светофора и на желтый свет проезжает перекресток... Ма ленькая, но ошибка, и она снова ругает себя, слегка начинает злить« на свою неспособность водить машину.
Ленивый ветерок залетает в приоткрытое окно, Вера Федоровна кра ем глаза ловит восхищенные взгляды мужчин, стоящих на тротуарах.. Или это ей кажется?.. Скоро — пост ГАИ, недалеко от того места, где сливаются проспекты Ленинский и Вернадского. Она думает об этом i решает поехать сегодня по Кольцевой дороге, а потом свернуть на Ка лужское шоссе. В конце концов в такую погоду можно просто погулят! в лесу... Она сворачивает на Внуковское шоссе, вскоре резко тормозит так как «газик» из левого ряда вдруг сворачивает вправо — на запра вочную станцию! Вера Федоровна сама не своя: еще бы немного, и он; врезалась бы в бок «газику»! «Разве так можно!.. Тоже мне — профес сионалы!» — думает она и в то же время радуется тому, что сумела во время затормозить, но тут же слышит длинный и резкий сигнал сзади Ею недовольны! Но как объяснишь, что не она виновата?.. И зачем eй нужна вся эта нервотрепка?! Следующий раз, соображает она, над< сразу становиться в левый ряд... Но будет ли этот «следующий раз»?
Преодолев подъем под мостом Московской кольцевой дороги, он; выводит машину на шоссе и тут же вспоминает, что скоро снова пост ГАИ, а перед ним — светофор. В прошлый раз, когда она ездила с под-ругой в Подольск на собачью выставку, светофор работал, как мигалка, то есть подавал желтый предупреждающий свет...
Ее «Жигули» легко катятся по полупустому шоссе, уже отчетливо видна стеклянная будка поста ГАИ, и Вера Федоровна начинает искать глазами светофор, наконец, она находит его, но тот «молчит». Она не-вольно сбрасывает скорость, почему-то ожидая, что вот-вот зажжется красный свет. Но светофор продолжает «молчать», вот он уже остается позади, а перед ее машиной возникает милиционер и полосатым жезлом указывает ей остановиться возле стеклянной будки. Вера Федоровна как загипнотизированная едет прямо на инспектора, и до нее, наконец, доходит, что светофор просто выключен...
Она послушно, даже с каким-то облегчением сворачивает, не забыв включить сигнал маневра, и останавливается. Мысли начинают роиться у нее в голове, обгоняя друг друга, ищут ошибку, услужливо подсказы-вают, какую меру наказания она может получить: могут отобрать права или сделать просечку в талоне... И в то же время чисто женское любо-пытство берет верх, ведь она никогда в жизни еще не была остановлена милиционером! Привычным движением она поправляет прическу, смотрится в зеркальце: видит большие испуганные глаза, паутинку морщинок у висков, находит родинку возле левого краешка губ — все на месте. Она отстегивает страховочный ремень, открывает дверцу и выходит.
Милиционер серьезен, глубокая складка залегла над переносицей, седеющие волосы видны из-под фуражки, уголки губ опущены — как бы подчеркивают его решительность. Он берет под козырек, представляется, но она успевает запомнить только слово «капитан». До ее сознания с трудом доходит его вопрос: «Почему медленно едете?» Она ожидала, кажется, всего, только не этого вопроса, и вдруг не на шутку пугается: значит, нарушение все-таки было!..
— Я... я еще молодая,— услышала она свой ответ и не поверила
ушам.— То есть... я хочу сказать, что я еще молодой водитель.— Вера Федоровна попыталась улыбнуться, потом покраснела и тут же вдруг
поняла, что нарушение ее, в общем-то, не очень серьезно... Но лицо инспектора осталось каменным.
— Ваши права! — попросил капитан. Ни в его глазах, ни в выраже
нии лица не было никакой скидки на ее водительскую молодость.
Пока он рассматривал права, Вера Федоровна стояла растерянная, словно провинившаяся школьница, только вместо фартука она теребила в руках свою сумочку из мягкой кожи. Она ждала вопросов и уже гото-вилась рассказать о выключенном светофоре, однако вновь услышала неожиданный вопрос:
— Куда едете?
В этом вопросе ей послышалась какая-то забота, вернее, вопрос по-казался ей слишком вольным, необязательным, и она с удивлением посмотрела на капитана, силясь расшифровать его вопрос и его взгляд.
— Куда едете? — снова спросил капитан, и в его голосе ей почудились теплые нотки. Серые, глубоко сидящие глаза инспектора вроде бы смотрели не так строго.
— В Подольск, к подруге,— ответила Вера Федоровна.
— Можете следовать,— сказал капитан, возвращая ей документы.
Она вновь удивилась: по ее понятиям, после такого доверительного вопроса не могло быть такого равнодушного — «можете следовать». Вера Федоровна слегка обиделась на капитана, но неожиданная свобода как бы влила в нее новые силы.
— Большое спасибо,— поблагодарила она инспектора и села в маши
ну, ее слабые руки вновь крепко сжали руль.
Ветер ровно зашумел в окно, машина плавно набирала скорость. «А г-ч симпатичный»,— подумала Вера Федоровна о капитане, но тут
же забыла о нём, так как на обочине мелькнул транспарант, указы^ вающий поворот на Калужское шоссе. Включив указатель поворота, он! свернула с Кольцевой дороги, и почти тут же за ветровым стеклом, ка! на Широком экране, понесся в разные стороны густой заленый лес, лишь! кое-где подернутый слабой желтизной, сейчас показавшийся ей особенно] приветливым и'успокаивающим.
Вера Федоровна слегка придавила газ, и машина с готовностью ри* Нулйсь вперед, унося ее в неизвестность. Минут через десять пальцы] сами собой включили указатель поворота, нога автоматически покинула] сектор газа и надавила на тормоз и машина съехала на обочину и за- \ тихла. Только сейчас Вера Федоровна почувствовала, что устала, встречи; с инспектором ГАИ не прошла даром, уж очень она понервничала. Она вышла из машины и остановилась в нерешительности, не зная, что ей i делать дальше... Запахи спелых трав чуть притуманили ее сознание,; лишь четко и внятно слышалась перекличка птиц да легкий полузабытый шум деревьев...
Сейчас она никого не ждала. Раньше она ждала, ждала с открытым «забралом», то есть — с открытым капотом... Если ОН останавливался, то это значило: либо он холост или разведен, либо — добрый человек или у него хорошее настроение и есть время... Во всяком случае, рассуждала она, ОН сам остановился!.. Бывало по-всякому: водитель «клевал» на eq наивную хитрость и останавливался. «Что, мотор?» — как правило спрашивал он. «Да... вот заглох»,— отвечала она и внимательно рассматривала мужчину. ОН включал зажигание, и двигатель запускался. 0на говорила, что у него легкая рука и благодарила... Иногда завязывался разговор, в котором все прояснялось: ОН вдруг говорил о том, что с его женой такая же история — у нее все время глохнет мотор; то она видела на сиденье большую сумку с продовольствием и решала, что у него большая семья; а то ОН сразу предлагал встретиться... Во всех таких случаях она вежливо отстранялась и вечером с подробностями рассказывала подруге о встречах. Так что совесть ее была чиста. И сегодня, когда мечта ее окончательно угасла, совесть ее не мучила, она щ позволила себе никакой вольности...
Глядя на проносящиеся мимо машины, Вера Федоровна вспомнила сбйчас начало своей «автомобильной истории». Четыре года назад она встретилась с одной из своих школьных подруг. Разговорились. Узнав, что Вера одна, школьная подруга, смейсь, посоветовала ей приобрести Машину. «Откроешь дверцу,— пошутила подруга,— и мужики сами попрыгают в машину...» Вера Федоровна печально улыбнулась, вспомнив ЗТот разговор, и еще раз удивилась тому, как она могла отнестись к этому серьезно?
Вера Федоровна так же бесцельно, как все, что делала в эти минуты, включила приемник и осталась стоять возле приоткрытой дверцы. Сей-час она чувствовала, что ее мечта не спешит с ней расстаться: глаза все еще с надеждой следили за каждой проносящейся мимо машиной. Ей не хотелось идти в лес, он пугал ее одиночеством, она боялась, что там нахлынет на нее то чувство, от которого вокруг становится пусто и неуютно, когда каждая мелочь раздражает и все, даже самое близкое, становится чужим...
Из приоткрытой кабины доносилась легкая, ненавязчивая музыка, она успокаивала, как и мирный пейзаж вокруг...
Твой день сегодня,
Только твой день,—
доносилось до нее. И вдруг она почти физически почувствовала, что эта ее надежда, которая так долго гнездилась в ее душе, наконец оставила ее, и ей стало как-то легко и чуточку грустно. Вместе с мелодией в.нее вселялся тот долгожданный покой, который у людей зовется мудростью и который приходит не сразу. Ее глаза давно заметили прямо у
дороги синюю головку колокольчика, и она уже было хотела сорвать
цветок, как ее внимание привлек белый «Запорожец», ловко съехавший
на обочину и остановившийся перед ее машиной, Из него вышел офицер,
показавшийся Вере Федоровне огромным на фоне маленькой машины,
которая облегченно качнулась, точно вздохнула, как только военный
поднялся с сиденья. . . , , -'
В эту минуту Вера Федоровна особенно остро почувствовала, как не-
лепо она выглядит и как глупо сейчас снова заводить разговор и моро
чить голову человеку. Она испугалась, что сейчас просто не сможет
заговорить. Но было уже поздно.
— Что случилось? — приветливо спросил офицер.
— Нет-нет, ничего... Все в порядке,— поспешно ответила Вера Фе
доровна. Она видела, что офицеру не хочется уходить, что он, видимо,
устал за рулем и сейчас с удовольствием разминает ноги.
— Новенькая? — восхищенно спросил он, глазами указывая на «Жи
гули». Он положил свою огромную ладонь на поблескивающую лаком
крышу машины и погладил ее, словно живую... Вера Федоровна поймала
себя на том, что любуется улыбчивым лицом военного, его крепкой фи
гурой, затянутой в ладно пригнанную форму, и она тоже улыбнулась
сдоим мыслям.
— Сколько же сейчас такая стоит? — снова спросил офицер, все еще
надеясь завязать разговор.
— Много,— ответила Вера Федоровна, пряча глаза и боясь, что этот
улыбчивый человек прочтет в них недозволенное.
— Военная тайна?
— Личная,— откликнулась она.
— У вас, кажется, плохое настроение... А зря! Ну, извините! Всего
доброго! — И он уехал.
Комок подкатил к горлу, близкие слезы стали туманить глаза, но
Вера Федоровна взяла себя в руки. Она решительно села в машину, раз
вернулась на пустом шоссе и поехала домой, думая о том, как сегодня
вечером расскажет своей подруге об этой встрече и как та снова будет
ругать ее...
Она выехала на Кольцевую дорогу, уверенно ведя машину,— то ли оттого, что уже начали сказываться навыки вождения, то ли по причине полного равнодушия, накатившего на нее после встречи с офицером. Правый ряд был свободен, и она заняла его, обойдя несколько грузо-виков. Сердце ее замерло, когда она увидела впереди, напротив поста ГАИ, инспектора, который просил ее остановиться. Вновь мысли лихо-радочно закружились в голове: какое нарушение? Где? Что теперь бу-дет?.. Она с удивлением узнала того самого капитана милиции, который остановил ее час тому назад... Он открыл дверцу:
— Подвезете меня до ближайшей столовой? — попросил капитан.
— Пожалуйста...— ответила Вера Федоровна.
Капитан сел рядом с ней и внимательно посмотрел на нее...
— А мы, кажется, знакомы... Вера Федоровна? — ровным голосом
спросил он.
Она удивилась его памяти, но ничего не сказала, так как все ее вни-мание было сосредоточено на грузовиках, проносящихся слева. Нако-нец она вырулила на шоссе и спокойно набрала скорость.
— У вас хорошая память,— сказала она с большим опозданием, ска
зала, чтобы не было тягостного молчания.
— Профессия,— ответил капитан. Помолчав, он снова спросил ее,
видимо, тоже из, вежливости: — Не страшно водить машину?
— Страшно,— призналась Вера Федоровна.
— А муж куда смотрит? — снова спросил капитан уставшим голосом.
— У меня нет мужа,— безразличным тоном ответила,она.
— Простите,— нахмурился капитан.
Она не видела лица собеседника, но почему-то угадывала выражение его. Неожиданно для себя она решила добить его своей откровенностью и, продолжая смотреть вперед, тем же тоном сказала:
— Вот продаю машину... Не могу водить. Наверное, не дано мне!
В ее голосе послышалось отчаяние. Капитан молчал. Она чувствовала, что не удивила его. После некоторого молчания он спокойно заметил: Зря... Навык придет. У меня тоже не получалось... когда-то.
Они свернули на Внуковское шоссе. Вера Федоровна чувствовала себя легко, последние два часа, потребовавшие от нее немало сил, будто подвели черту под каким-то этапом ее жизни, снялась с ее плеч какая-то тяжесть, заставлявшая ее страдать, а главное — ждать! Очень трудно было ждать, на что-то надеяться... Вновь за окном потянулись высотные дома Тропарева. Капитан и Вера Федоровна молчали.
— Высадите меня возле метро,— попросил капитан.
— Но там поблизости столовой нет...— сказала Вера Федоровна.—
Хотите, я отвезу вас в «Гавану»? Очень хорошо кормят. Я там часто
обедаю...
— Хорошо. Спасибо,— отозвался капитан.
У входа в ресторан старушка продавала малину. Красные ягоды как-то особенно привлекательно выглядывали из газетных кулечков. Капитан пошел было к старушке, но та, видимо испугавшись, что милиционер'-оштрафует ее за, торговлю в неположенном месте, спрятала кулечки. Но он достал из кармана деньги, отдал их женщине и взял два кулечка со спелыми ягодами, алый сок которых кое-где промочил бумагу...
Вера Федоровна и капитан поднялись в прохладный зал. Он снял,-фуражку, кулечки положил на тарелку, стоящую перед Верой Федо-, ровной.
— Это вам,— сказал он будничным голосом, словно каждый день
покупал малину и обедал с дамой в ресторанах. Потом взял меню и,
бегло заглянув в него, протянул листок Вере Федоровне. Она сказала,
что доверяет ему...
— Окрошку любите? — спросил капитан.
— Люблю... Только домашнюю, со щавелем.
— Верно. Мама моя такую готовила... С крутым яйцом...
— А где живет ваша мама? — спросила Вера Федоровна первое, что
пришло ей в голову.
— Жила... В деревне на Наре. Знаете речку такую?
— Знаю.
Капитан говорил и спрашивал неторопливо — это ей нравилось, она отметила еще, что его волосы аккуратно подстрижены, лицо в глубоких складках морщин чисто выбрито, воротник форменной рубашки в складках — значит, из прачечной. Погоны пришиты крупными стежка-'-, ми — пришивал сам, женщины более терпеливы в таких делах, они пришили бы иначе...
Ягоды рассыпались по тарелке, и Вера Федоровна взяла одну. Та решительность, которая была у нее еще полчаса назад, вдруг куда-то исчезла, она вновь ощутила неуверенность и апатию, ей не хотелось го-ворить, не хотелось есть, ничего не хотелось...
— Вот когда пойду на пенсию,—вновь заговорил капитан,— обязательно вернусь в деревню, вот такую малину буду выращивать... Иногда скучаю я по деревне, детство вспоминаю, как мальцом рыбу ловил, голубей гонял... Смешно, правда?
— Нет... Отчего же? Я почему-то деревню вспоминала, когда в Индии работала. Красивая страна, но дома все же лучше.
— А что, там до сих пор коровы по улицам ходят? — спросил капитан, и в первый раз его глаза чуть-чуть улыбнулись.
— Правда. Тощие такие...
— У нас тоже в деревне корова была... Я пас ее и книжки читал.
Все книжки у деда перечитал. Много их было. Дед у Сытина книгоношей был.
Расплатились каждый за себя. Капитан настаивать не стал. Вера Фе-доровна вызвалась доставить капитана на пост.
Они сели в машину. Но двигатель глох, как только Вера Федоровна выжимала сцепление. Она начала уже нервничать, но капитан указал ей на ручной тормоз...
— И обороты двигателя надо бы подрегулировать,— заметил он.
— Некому!—вырвалось у Веры Федоровны, и она уже не в первый раз сегодня покраснела.
— Если разрешите... —сказал капитан напряженным голосом,— я могу...
Вера Федоровна, забывшись, резко отпустила сцепление, и машина
дернулась вперед.
Уже поздно вечером она решилась позвонить подруге. Запинаясь, она сказала ей, что, в общем-то, пока решила подождать с продажей машины... Ночью Вере Федоровне приснились красные ягоды малины и речка Нара, поблескивающая на солнце.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.