TxClub.Ru - Интересные рассказы и истории ! » Мистические рассказы » Александр Рожков "Городские легенды"

 

Александр Рожков "Городские легенды"

Автор: Lex | Посмотров: 380 | Категория: Мистические рассказы

0
В любом городе: большом ли, маленьком; миллионном или малонаселенном, городского типа или сельского – есть свои легенды. Предания, сказания, которые хранят, местные сторожила, кои передаются из уст в уста и только по вечерам, только в тесной компании ''своих''. Несколько таких легенд я решился поведать вам.

Поезд, в котором не было света

- 1 -
Наш город еще молодой – ну что такое пятьдесят лет: он пацан, молокосос, малыш, ко-торый только-только встает на ноги. Однако и у нас есть свои предания.
Старожила, хотя какие у нас сторожила, так старики живущие тут дольше остальных. Так вот один из них поведал мне как-то за рюмкой чая:
- …В этой жизни меня мало что пугало. Даже война с ее ужасами меркнет перед тем, что я видел…
- Михалыч, да не томи, - нетерпеливо попросил я.
- Не торопи, салага. Рассказывать, это тебе не в постели с любовницей – тут спешка не нужна, - надтреснутым голосом буркнул мой собеседник и опрокинул пятидесятиграммовую, заев ее корочкой черного хлеба. – Случилось это лет сорок назад, когда город только начинался строится. Уже появились первые четырехэтажки, школа, магазин. Тогда многое подвозили по железной дороге: быстрее, да и дешевле, чем гонять колону грузовиков – хотя и этого хватало. Поезда частенько останавливались у нас, перевозя грузы, ну и людей конечно.
- Дед, ты исторический экскурс пропусти, мне еще завтра на работу тащиться, а времени уже… - кивком головы указал на кухонные часы, стрелка которых, медленно, но уверенно при-ближалась к часу ночи.
- Не спеши. Не вшей лобковых ловишь, - укоризненно произнес Михалыч, наливая оче-редные пятьдесят. – Уж не знаю, что тогда случилось, кто виноват и была ли это случайность – дело так и не рассекретили, - он опрокинул рюмашку в горло, задержал дыхание и тихо выдох-нул. – На железной дороге случилась страшная авария. Была снежная зима, темно – вот как сейчас, а у поезда почему-то был выключен весь свет. Даже фары.
- Откуда такие подробности, ведь дело под секретом?
- Салага, - поморщился старик. – Всегда есть кто-то, кто видел, слышал, может даже уча-ствовал. Так вот поезд сошел с рельс. Говорят, что на путях чуть ли не шпала валялась, ну и… Восемь вагонов превратились в груду металлолома с мясом вперемешку. ''Железка'' была три дня перекрыта, пока убирали все… это. Но кровь, мозги… другое – всего не уберешь. Сказыва-ли, что чуть ли не все бродячие псы с ближайших округ собрались на месте аварии. Вот у них пирушка была, - как-то грустно рассмеялся старик.
- Да-а, - протянул я. – Давай что ль… не чокаясь.
Из бутылки вновь удалили часть жидкости, а со стола закуски.
- Однако, не это самое страшное, – продолжил Михалыч. – Пару месяцев спустя об этом даже никто и не вспоминал, да и я, честно признаться, забыл об этом, но… Шестнадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто третьего года в пять тридцать утра я стоял на платформе и ждал свою электричку. Тогда многие в Москву на работы подались, ну и я в том числе.
- Дед.
- Не спеши. Не на дембель собираешься, - наставительно произнес старик. – Было еще темно – зима ведь и я не сразу увидел его. Он неслышно подошел к платформе, с еле горящими фарами, а так я бы его ни за что не заметил. Двери бесшумно открылись, и народ повалил внутрь.
Дед помолчал с минуту. Потом закурил ''Беломор'' и, сделав пару затяжек, продолжил.
- Не знаю, что меня остановило тогда. Толи то, что поезд пришел раньше расписания, а может то, что в нем не было света. Даже в кабине машиниста только темнота и очертания двух фигур. В салоне были люди… мне так кажется, - поправился он. – Но вдруг так захотелось ос-таться на перроне и дождаться следующей электрички… На войне хорошая интуиция одна из монет в твою копилку счастья – я ей доверяю. Вот и тогда послушал себя и остался.
- Ну и? – не терпелось мне.
- Не нукай, не с конем пьешь, - буркнул Михалыч. – Стоило всем пассажирам войти, как двери так же неслышно закрылись, и поезд тронулся. Когда последний вагон отходил от плат-формы… Может, показалось. Может послышалось… Хотя с каждым годом все больше кажется, что это действительно было. Там… кричали. Страшно, как будто увидели что-то… ужасное, - деда передернуло.
- Ну-у, Михалыч, и где тут страшное? Мало ли чего тебе послышалось. Ну поезд, ну темный, а ты испугался.
- Эх, салага. Не то страшно, что электричка без света, а то, что тех людей я больше нико-гда не видел. А ведь тогда на перроне были два моих приятеля.
- Нет, дед, тебе чего-то показалось. Ну что это за железнодорожный ''Летучий Голландец''? – вяло отмахнулся, мало поверив в эту… чушь, честно говоря. – Давай лучше еще по одной.

- 2 -
На улице январь месяц. Если быть очень точным, то третье число. Холодно, темно, снег валит огромными хлопьями, хочется спать – рот, в который раз разрывает зевота. Спать лег только в третьем часу, а все Михалыч со своими байками. Да и какой там ''спать'' – вырвал час, только чтобы коснуться головой подушки и тут же подняться. И кто придумал, что мне сегодня надо на работу? Весь честной народ празднует Новый Год, а я должен стоять на холод-ном перроне и ждать первую электричку. Бррр…
На платформе рассыпались еще человек сорок таких же ''везунчиков''. Глаза все чаще мигают, потому что если прекратят свое движение, я просто усну стоя, как боевая лошадь… Голова кивнула и тут же вскинулась. ''Я не сплю… не сплю'', - отозвался мозг.
Спит, не спит, но прибытие поезда я прозевал. Он уже стоял перед платформой. Како-го-то грязно-зеленого цвета, света в салоне нет, хотя видно, что внутри сидят несколько чело-век, пара окон разбиты в паутину. Народ в полуразвалочку медленно втекал в электричку. По-давив зевоту, я тоже ввалился в темный салон и уселся на вторую скамейку от двери – чтобы потом одним из первых выйти – притулив сумку рядом.
В ушах негромко играла музыка, салонная тьма благоприятствовала сну – минут сорок у меня есть, можно прикорнуть до Москвы.
- Осторожно двери закрываются. Следующая остановка… - начал, было ''милый'' голо-сок, что так и хочется заткнуть, чтобы спать не мешал, но он сам захлебнулся, пробурчав что-то невнятное на счет остановки.
Меня это мало волновало, еду ведь до конечной. Сквозь музыку доносились какие-то разговоры, и я только почувствовал, как поезд легко тронулся, а за окном осторожно начинали разбег рельсы, заснеженные дороги и деревья с белыми шапками на ветвях. Дальше голова упа-ла на грудь.

- 3 -
Очнулся оттого, что музыка больше не играла, а поезд движется какими-то рваными движениями, словно колеса примерзают к рельсам. За замерзшим окном нестройными рядами расположились чахлые деревья, осыпанные снегом, как сахарной пудрой. Правда это им не придает красоты, а наоборот делает безобразнее, что само по себе странно. Словно маленький, кривой уродец решил надеть свадебное платье – красота страшная сила? Все-таки дело не в этом, а в том, что показалось… или действительно послышался крик? В очередной раз разлепил полусонные глаза и постарался оглядеться.
Передо мной сидел какой-то парень – судя по одежде. Темная куртка, капюшон с ме-ховой оторочкой скрывающий лицо, руки в перчатках скрещены на груди, а голова присло-нена к окну. ''Вот это правильно – надо поспать'', - сонно намекнул организм, что тоже не прочь вот так… головой в окно и глазам объявить тихий час. Все же я решил на минутку отложить благодатный сон и продолжить осмотр вагона.
Такое ощущение, что я один такой ''умный'' и не сплю. Хотя нет. В тамбуре часто, то разгорается, то гаснет красный уголек и через неплотно закрытые двери чувствуется, как кто-то дышит сигаретным дымом. На первый взгляд все нормально, но что-то… не могу сказать что, тревожит. Может то, что плеер застыл на воспроизведении, но музыки не слышно. Или то, что за окном все те же чахлые деревья – ну не может один и тот же унылый пейзаж ''плыть'' уже пятую минуту. А может то, что сигарету так долго курить нельзя – если только она не полуметровой длины. Потом что это за станция?
Напротив пассажир оторвал голову от окна, и в темноте капюшона мелькнули глаза.
- Простите, не подскажете, какая сейчас остановка? – поинтересовался я, наклонившись к соседу.
В ответ поднялся палец в перчатке и в эту секунду ожил местный ''Левитан''. Из коло-нок донесся хриплый надтреснутый голос:
- Граждане пассажиры, а также вновь прибывшие напоминаю, что выход из поезда осу-ществляется только через последнюю дверь последнего вагона…
- Как это? – несказанно удивился я, заметив, что несколько пассажиров начали огляды-ваться, а голос продолжил.
- Поезд следует до конечной станции ''Небытие''.
- Что-то я не слышал о такой платформе. Где это? – вновь обратился к соседу, но он мол-чал и только палец все еще указывал вверх.
- Граждане пассажиры – приятного аппетита, - расхохотался голос.
Секунду спустя зажегся негромкий неоновый свет, а еще через секунду вагонное про-странство прорезал женский крик. В свете увиденного и моим первым желанием было закри-чать.
Напротив, в темной куртке, с накинутым на голову капюшоном сидел… мертвец. Вы-пученные глаза, вместо носа дыра, перекошенные в ухмылке губы обнажающие зубы… разо-рванное горло. Я нервно сглотнул, а сон сняло не просто рукой – его снесло как крышу урага-ном.
Мертвец разлепил скрещенные руки, еще больше растянул рот - видимо он так улыба-ется – и неожиданно бросился вперед. У меня хоть и был ступор от ТАКОЙ неожиданности, но инстинкт самосохранения сработал. Нет, я не пытался вскочить или выставить перед собой ру-ки, просто упал на бок. Мертвец тут же навалился сверху, но он рванул слишком быстро, в ре-зультате наполовину перевалился за соседнее сиденье. Тут пришла моя очередь.
Я уже был готов, что придется приложить немалые усилия, чтобы перекинуть ''соседа'' полностью за сиденье, но на удивление он оказался легким – не больше сорока килограмм. По-нимаю, что действовать лежа на боку ой как не просто, но иного выбора у меня не было. В ва-гоне раздавались крики, прерываемые рычанием и… что еще хуже – урчанием. Мне удалось извернуться и поддеть мертвеца коленом, отчего он перевалился за спинку сиденья.
В следующую секунду я вскочил и, схватив сумку, бросился вон из вагона. Дверь на-распашку, чуть не сорвав ручку, а навстречу радостный рев и некто в изодранной форме кон-тролера. Вот тут уже нельзя было растеряться, но пришлось отшатнуться, пропуская настырно-го покойника внутрь салона и придав ему ускорение пинком под тощий зад. Дверь я тут же за-хлопнул, хотя понимаю, что это защита на две секунды – пока ее не распахнут с той стороны. Но похоже про меня на время забыли, в салоне и так много других… живых пассажиров. Хотя пять человек на столько мертвецов – мало.
Было ли у меня желание помочь остальным… э-э – нет. Они уже… Так что пока и меня не превратили во что-то мертво-ходячее надо делать ноги. Как там говорил местный граммофон: ''Выход через последнюю дверь последнего вагона''. Вот туда-то мне и надо.
Стоя в темноте тамбура – в отличие от салона в нем света не было – пытался нашарить в кармане сумки нож. Да-да я вожу с собой оружие: он большой, довольной острый и может на-водить ужас – правда сталь так себе, я им пользуюсь только чтобы порезать колбаску там, хле-бушек. Однако сейчас ему предстоит порезать нечто другое.
Даже сквозь дверь можно было услышать утробное рычание и смолкший крик. ''Началось'', - пронеслось в мозгу, а я уже вваливался в проход между вагонами – слава Богу, здесь никого нет. В обычной жизни – как теперь старо и нелепо это звучит – из первого вагона в последний, можно пройти минут за пять. Тут же, учитывая столь необычную, страшную и буквально смертельную ситуацию, когда по поезду шастают мертвецы, которые не прочь попробовать тебя на вкус – сколько займет времени переход?.. И удастся ли он?.. Но об это думать не хочется.
Осторожно выглянув в грязное окошко двери отделяющей меня от очередного тамбу-ра, а значит следующего вагона, увидел все ту же форму контролера. Похоже, они тут специ-ально стоят на тот случай, если кому-то все-таки удастся вырваться из мертвых лап. Мертвец стоял ко мне спиной, прислонив голову к стеклу. ''Наблюдает, гад'', - зло подумал и посильнее сжал рукоять ножа. Сумку я повесил через плечо и перекинул назад – да, немного мешает, но и бросать ее не хочется.

- 4 -
Как убить ожившего мертвеца, по-моему, знает каждый – кинематограф рассказывает об этом довольно подробно. Огонь, автомат, меч, просто дубина – главное снести им голову, а дальше они сами сложатся, как пазл. Однако как это сделать с помощью ножа, тем более не предназначенного для этого?.. Ответ приходит только один и он, ой как не радует: ''Никак'', - говорю сам себе и понимаю, что это ни сколько не невозможно, сколько долго.
- Черт, - ругаюсь тихо, вдруг услышат. – Где-то у меня была валерьянка.
Можете спросить, а зачем она, сейчас? Вот как раз сейчас-то она и необходима – серд-це отплясывает в груди так, будто пытается покончить со мной, загнав себя бешеным ритмом. Надо успокоиться, а то руки дрожат, а пот – не смотря на то, что холодно – начинает уже под-бираться к глазам.
- Вот она родимая, - наконец-то нашел в сумке нужный пузырек.
Пара таблеток… Нет, лучше три… Хотя четыре больше подойдет.
Поезд неслышно трясет, холодный ветер свободно гуляет по небольшому пространст-ву, посвистывая в частых дырах. Я сижу на корточках, глотаю одну таблетку за другой, стара-юсь не вслушиваться в долетающие крики и удивляюсь, как это меня все еще не обнаружили – торчу тут уже минут десять.
Проглотив последнюю желтую таблетку, медленно выдохнул, взял нож обратным хва-том и… Дверь старался открыть тихо, молясь всем святым, чтобы она не скрипнула. Однако ручка опустилась до упора вниз, раздался негромкий щелчок и контролер стал поворачивать голову. Ждать было нельзя…
Кажется, кричал. Дверь ударилась о стену, а я, выскочив, попытался попасть мертвецу в голову. Это единственный шанс, если не убить его вновь, то обездвижить… Промахнулся, ведь хотел попасть в затылок, но и так… Клинок вошел в висок и с легкостью проломил истле-вающий череп. Контролер только успел взмахнуть рукой и тут же рухнул на пол затихшим мешком с костями.
В это время во втором салоне, в слабом неоновом свете, мертвецы устроили себе пи-рушку. Самый ближайший склонился над какой-то старушкой, ловко орудуя мертвыми руками, чтобы… Мне стало плохо, когда он распахнул ее пальто, задрал одежду и опустил голову к животу. Что он там делает и так понятно.
Я распахнул дверь и всадил нож в голову покойника. Несколько секунд понадобилось, чтобы вытащить клинок, а за это время меня успели заметить. Три мертвеца встали на пути, хищно улыбаясь, и попытались остановить.
- Хрен вам, а не Александр Андреевич, - негромким холодным голосом произнес я и… побежал.
Остановить больше ста килограмм живого веса, трудно даже живому, что говорить о мертвых, которые весят как анарексичная девочка модель. Смести их с пути не составило труда, гораздо сложнее было пробираясь к следующей двери, не наступать на уже мертвых пассажиров. Еще несколько покойников пытались схватить, но я быстро вырвался от них, сломав одному ударом ноги голову.
Тамбур встретил… только темной, но вдаваться в подробности, почем здесь нет оче-редного контролера, не стал. И снова переход, но теперь не стал высматривать, что там да как, а распахнул как можно сильнее дверь и буквально вломился в салон, смяв по пути какого-то мелкого покойника. В третьем вагоне, ничуть не лучше чем во втором, только мертвяки более тормознутые – прошел его насквозь и даже никто не попытался остановить.
Стоило ворваться в тамбур четвертого, как до ушей донесся крик:
- Помогите!!! – орал кто-то, не боясь порвать связки.
''Надо же – живые'', - быстро пронеслось в мозгу, а тело уже входило в салон.

- 5 -
Обычно самая заполненная часть поезда середина. Учитывая этот состав, как раз вагон четвертый-пятый. Вот тут мертвяки себе устроили ''шведский'' стол – как бы страшно это не звучало. Но реальность такова, что несколько человек пытались убежать – и это в тесном сало-не – он мертвых рук и прорваться к выходу. Однако пусть у мертвяков мозги и сгнившие, но варят – они стояли ''живым'' кордоном, не пропуская испуганных людей к дверям. Передо мной, за дверью маячили две спины: одна в старом тяжелом пальто, другая в полушубке и юбке-мини. За ними мелькала какая-то девчушка: лицо перепуганное, волосы взлохмачены, у розовой куртки порван один рукав, а сзади к ней не спеша приближается мертвец.
Было не страшно, потому что ярость вдруг захватило тело и бросило его в переполнен-ный салон. ''Старое пальто'' я схватил за воротник и с силой бросил на стену. ''Мини-юбке'' ру-банул ножом по шее и… получилось. Голова довольно легко отделилась от тела и, упав, зака-тилась под ближайшую скамейку.
Девушка застыла, уставившись на меня безумно-удивленным взглядом, и даже пере-стала кричать. А вот мертвец, что неспешно приближался к будущей жертве, прибавил ходу и уже протянул к ней руки, как на его пути возник я. Страха не было, только желание выжить… или проснуться… или прервать это безумие. В общем, сделать так, что бы все это закончилось как можно быстрее и безболезненнее.
Мертвец, получив ножом в глаз и ногой в живот, отлетел и, ударившись об окно, рух-нул на пол между сиденьями. Вся драка заняла не больше минуты, но это стоило того, что на нас – девушка держалась сзади – пошли сразу пять покойников. Двое по проходу, остальные перелезали через скамейки, тем самым отрезая нам путь. Назад бежать нет, смыла – там не лег-че.
- Не отставай, - крикнул девушке и ломанулся вперед как слон на водопой после боль-шой засухи.
Я мужчина крупный и со мной в проходе разминешься только бочком, а если вот так. Двух покойников буквально размазало по скамьям, но на спину я заполучил еще пару, из-за че-го рухнул на пол. Нож выскользнул из рук и забрался под печку. В следующую секунду почув-ствовал, как меня пытаются попробовать на вкус через куртку. Хорошо, что под ней еще тол-стый свитер – на улице все-таки холодно – это-то и спасло впервые секунды.
''Уроды!'' – пронеслось в голове и мне удалось схватиться за скамью и резко подтя-нувшись освободиться от покойников. Встать не получилось, но вот развернуться и сбить одного мертвеца ударом ноги, а второму попросту скрутить голову – так я был зол – это удалось. Третий оставшийся мертвяк, тем временем пытался убить девушку. Она вырывалась, кричала, дубасила его кулаками, но ему это, видимо, все равно. А вот то, что я схватил его за куртку и джинсы, рывком поднял над головой – я же говорил, что они легкие – и бросил на спинки сидений – это не все равно, учитывая, что он затих.
- Вставай! – закричал девушке и, схватив ее за руку, кинулся к противоположной двери, пока остальные мертвецы не очухались.
К сожалению, спасти других не удалось. В салоне стало на несколько трупов больше, а я, стараясь открыть дверь в тамбур, потоптал не меньше трех мертвяков. В тамбурах никого не было.
Пятый вагон, а значит половина пути: пройдена, пробегана, где-то проползана, пробита и прорезана. Девушка держалась позади, молчала, и только негромкий всхлип показывал, что она не отстала. Этот салон как зеркальное отражение предыдущего. Не в том смысле, что попытались напасть – это было, но быстро закончилось, - а в том, что и здесь были… совсем недавно живые люди – у одного мужчины до сих пор дергается нога. Здесь мы почти не задержались. А вот в тамбуре шестого вагона пришлось столкнуться аж с двумя контролерами. Если одного я тут же уничтожил, распахнув дверь, как оказалось, он за ней трапезничал, и ручка угодила прямо в голову, то со вторым возникли проблемы. Он все никак не хотел подставляться под удар. Я остался без ножа, потому что искать его себе дороже – приходилось импровизировать. Мертвец наскакивал, пытаясь, каждый раз свалить с ног или укусить. Пришлось поймать его как собаку – на руку. Снова куртка и толстый свитер спасли тело, но синяк останется точно. Однако это позволило тремя сильными ударами о дверь, мне: освободиться от покойника, а ему заглохнуть… навечно.
Салон шестого вагона – молчал. В тусклом свете неоновых ламп, нестройными рядами на скамейках сидели с десяток мертвецов – всё. Вот просто сидели и не двигались, будто им за-няться нечем. Остальной поезд гудит, рычит, чавкает… возможно еще кричит, а они сидят и ничего не делают. ''Словно привязаны к своим местам, - постучалась мысль в голову. – Они ведь действительно не могут покинуть вагон, иначе за нами была бы уже такая погоня''. Что-бы проверить догадку пришлось уговорить девушку помочь мне.
- Ты распахнешь дверь и тут же закроешь, - увещевал я. – Ничего сложного.
- Нет, я не могу, - чуть ли не рыдала она. – Они меня съедят.
- Ничего не будет. Осталось всего три вагона. Если до сих пор не съели, значит, ты не вкусная, - нарочито бодро улыбнулся я. – Мне одному неудобно. Тебе надо только открыть дверь.
Подобный диалог длился еще минут пять и наконец, мне удалось уговорить ее. Осто-рожно, словно вынимая чеку из гранаты, она взялась за ручку двери, я в это время подхватил одно из умерщвленных тел и на ''раз… два… три!'' вместе: она дернула дверь, открывая, а я за-бросил в салон тело… Ни-ка-кой реакции, словно ничего не произошло. Однако понимаю, что стоит только нам войти, как действо не заставить себя ждать и боюсь, что с десятком мертвецов я не справлюсь. Тем более что нечем, хоть бы биту кто подбросил, а то размахивать кулаками в надежде, что это поможет отбиться. Можно попробовать пробежать: резко распахнуть дверь и ломануться как лосось на нерест, но… боюсь, что дальше середины вагона нам не пробежать. Надо что-то делать, ведь время не резиновое и чем дольше мы тут стоим, тем дальше… в нику-да уходит мертвый поезд.
Тут мне на глаза попался ''стоп-кран''. А что если дернуть его? Законы физики никто не отменял, значит, если поезд резко затормозит, то мертвяки дружной компанией полетят по ходу следования. Есть шанс, что некоторые из них тут же помрут во второй раз, а мы сможем промчаться по вагону особо незамеченными. Я дернул за рычаг, опуская его до упора вниз и готовясь к тому, что поезд начнет тормозить. Вместо этого ожили колонки, из которых сначала донеслось чавканье – я судорожно сглотнул – а потом довольный голос прохрипел:
- Сообщаю для вновь прибывших, что ''стоп-краны'' у нас не работают, - и ядовитый хо-хот.
- Придется так, - тяжело вздохнул я, запахивая растрепанную куртку.
- К… ка… как… так? – прозаикалась девушка.
- Вот так… Либо мы движемся вперед, либо… - развел руками, - нас в конце концов съе-дят или мы прибудем по месту назначения.
- Но… Но это невозможно, - чуть не закричала она.
Невозможно – это я и сам понимаю, но также понимаю, что войду в салон и, если меня попытаются остановить, то очень дорого продам свою жизнь.
- Ты как хочешь, но я пройду этот вагон, - холодно произнес, нагоняя на себя злость.
- Решил меня бросить?.. - начала девушка.
- Нет, но решай, - прервал ее. – Остаешься или со мной? Даю тридцать секунд и двадцать пять из них уже прошло.
- С тобой, - решилась она, когда я схватился за дверь.
Потом началась круговерть. Стоило перенести ногу через порог, как спокойные до этого мертвецы ожили и гурьбой бросились в нашу сторону. Первых двух я просто свалил, еще один бросился головой вперед, за что и улетел в спинку сиденья. Дальше пришлось туже: ос-тавшиеся навалились гурьбой, и каждый пытался дотянуться до моего горла. Сзади крикнула девушка, но обернуться я не мог, мертвецы напирали как кредиторы на должника. Вдруг почувствовал острую боль в запястье и закричал:
- Убью, сволочи! – и сдуру впился зубами в ближайшего мертвяка.
Во рту тут же стало горько, противно, а внутрь пахнуло гнилым мясом. Желудок вос-противился такому вторжения и попытался избавиться не только от запаха, но и от всего со-держимого сразу. Еле удалось удержать его от столь опрометчивых действий – еще не хватало, чтобы меня здесь скрутило.
Не знаю, не помню, даже не хочу думать, как удалось вырваться из этого вагона. Де-вушка, как ни странно была за спиной. Да всклокочена, да в крови, да есть укусы, да одежда разорвано – зато жива.
- Еще… два… вагона, - задыхаясь, выпалил, переходя в очередной тамбур.
- Два вагона, - как эхо прозвучало сзади.

- 6 -
В седьмом вагоне ВООБЩЕ никого не было – даже мертвецов. Вот это уже невиданное дело и, не веря в такую удачу, мы медленно прошли его от двери к двери, пригибаясь – словно это поможет - вздрагивая каждый раз, когда неоновые лампы начинали мигать. В тамбуре тоже никого, но почему так тревожно и гадостливо, словно надеешься, что и дальше будет также хорошо, но кто-то внутри тебя упорно твердит, что дальше только хуже. И ведь сволочь прав.
Стоило только взглянуть в окошко двери, что отделяет проход от вагона, как можно было понять – это конец. Мало того, что в тамбуре стояли два контролера, ну очень грозного вида, так еще и в салоне мертвяков – плохо, конечно видно сквозь грязные и треснутые стекла, – но то, что там их много, не вызывает никакого сомнения.
Пришлось вернуться назад и попытаться сосредоточиться на предстоящем послед-нем… жизненно важном, но так смертельно опасном прорыве. Из оружия только сумка, но са-мое тяжелое в ней – книга.
- Что будем делать? – на грани истерики произнесла девушка, глядя то на дверь, то на меня.
- Не знаю, - ответил вынужденно, ведь действительно не знаю.
- А если попробовать через окно. Прямо здесь выскочить, - неожиданно предложила она.
- Можно попробовать, - довольно скептически отнесся я к этой идеи. – Чем ломать-то?
- Ну, придумай что-нибудь, - чуть ли не кричала она.
А что тут придумаешь? Руками что ли? Или головой – хотя она у меня не чугунная? А может ногами вперед – правда обычно так выносят тех, кто сейчас развлекается в соседних ва-гонах?
- Нет, - покачал головой. – Так не пойдет. Не затем прошел столько, чтобы вывалиться из окна непонятно куда. Потом я быстрее сломаю руки, нежели выбью стекло. Надо проры-ваться.
- Ты с ума сошел! – закричала она. – Нас же убьют.
- Убьют, - обреченно согласился. – Однако еще вернее нас прикончат если мы останемся на месте… А самоубийством я не хочу кончать, - тут же произнес, видя как девушка посмотре-ла на окно.
- Но…
- Контролеров я вырублю. Тут главное фактор неожиданности. Дальше врываемся в са-лон и, не смотря ни на что, продвигаемся вперед, - выложил я только что пришедший в голову план.
- Но…
- Не факт, что прорвемся, все же попытаться стоит. Держись за мной, - посоветовал на-последок.
- Нас убьют, - горько произнесла она и уронила голову на грудь.
- Пошли. Чем раньше начнем… - попробовал усмехнуться я.
Сумку все-таки пришлось оставить, теперь она будет только помехой. Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь тварь схватила за нее и не дала выбраться. Натянул чудом, уцелевшую шапку, замотал шарф – чтобы они не могли прокусить шею.
Наши тамбуры мало предназначены для больших драк, так помахаться руками, ногами друг друга подубасить – все чинно, благородно. В них не особо развернешься, вот этим-то я решил воспользоваться. Напасть на покойников неожиданно и пока они будут решать, кто пер-вым меня пристукнет, расправиться с ними.
- Держись рядом, - вновь посоветовал девушке и, распахнув дверь, вломился в проход, а потом и в тамбур.
Первого контролера схватил за полуистлевшую куртку и с силой бросил на второго. Они завалились, мешая, друг другу подняться. Морды были оскалены, зубы зло щелкали, а гла-за даже в темноте горели жаждой. Не дожидаясь пока они поднимутся, схватил ближайшего за куртку и, рывком подняв, бросил в противоположный угол тамбура. Тут же схватил второго, еле успев отвести тянувшиеся скрюченные пальцы в сторону и прямым ударом ноги, вновь от-правил его на пол. В это время успел подняться другой и наброситься сзади, пытаясь укусить за шею – хорошо шарф выдержал, но все равно было больно. Я взвыл и, оттолкнувшись, рухнул спиной на пол, подмяв под собой мертвяка. По тому, как он быстро затих, понял, что счет один-ноль в нашу пользу. Но в это время сверху насел оставшийся контролер и вместо того чтобы кусать, начал бить по лицу, причем делал это, довольно профессионально явно целясь в глаза. Не знаю, чем это могло закончиться, если бы не раздался девичий крик и мертвец не отвлекся. Я увидел, как на его плечах повисла хрупкая девичья фигурка, отчаянно лупя кулачками. Тех нескольких секунд, что моя нечаянная спутница отвлекала мертвеца, хватило, чтобы приподняться, крикнуть:
- Уйди! – девушка тут же послушно хлопнулась на холодный пол, а я со всей силой и злостью ударил мертвеца в подбородок снизу-вверх.
Мертвяк дернул головой, раздался хруст, и его башка запрокинулась назад под неесте-ственным углом – кажется, шею сломал. Ничего в следующий раз, будет думать, как на живых лезть.

Вот уже пару минут сижу на холодном полу и боюсь примерзнуть нижними чакрами, но никак не могу отдышаться, да и лицо болит – здорово досталось. Однако самое обидное, что это самая легкая последняя часть. Теперь необходимо пройти салон насквозь, а это… Не хоте-лось думать, что невозможно, но будет крайне тяжело.
- Немного осталось, - устало произнес, чтобы хоть как-то подбодрить трясущуюся де-вушку. – Сейчас войдем и выйдем с той стороны. Вот и все.
Она чуть улыбнулась уголками губ, но в глазах страх и отчаянье. Поднявшись, взялся одной рукой за ручку двери, а второй взял девушку за руку. Подмигнул и распахнул дверь.

- 7 -
Тут же в голову проник: чавкающий, грызущий, рыкающий, урчащий звуки, от кото-рых очень хотелось согнуться пополам и исторгнуть все, что накопилось после вчерашнего ужина. Салон был не просто залит кровью, он был покрыт ею двумя, а то и тремя слоями. Под ноги, как будто нарочито, попадались внутренности и окровавленные части некогда живших людей.
Мы прошли примерно треть вагона, прежде чем нас заметили. Салон на миг погрузил-ся в мертвую – как страшно это может звучать – тишину, а потом наполнился радостным ре-вом. Мертвецы, бросив свое занятие, переключились на новые – живые, пока еще – жертвы.
На меня набросились сразу трое: два скелета и какая-то изуродованная старушка. Если скелету хорошенько врезать по макушки, то он теряет ее за милую душу – так что первый ко-щей лишился головы. Второй так спешил схватить, что поскользнулся и врезался головой об угол скамьи, опав на пол уже совсем мертвым. Старушка же накинулась и, вцепившись в курт-ку, старалась разорвать ее. В эту же секунду с боку напал мертвый юноша с одной рукой и по-пытался укусить за плечо. В это время сзади все нарастал крик. ''Раз вопит, значит, жива'', - лучом пронеслось в мозгу.
Я схватил старуху за старенькое пальто и, сумев оторвать от себя, откинул в сторону. Парень тупо пытался прокусить куртку, мне удалось, не упав, резко повернуться на месте и сбросить его на пол. Несколько ударов ногой в голову и он затих.
Пол вагона пройдено, осталось столько же. Что сзади твориться с девушкой не знаю. Только иногда чувствовал, как она бьется в спину, словно подталкивая, и кричала. Хотя голос начал терять звучность – конечно, так орать, это никаких голосовых связок не хватит.
Тем временем мне удалось отшвырнуть еще двух мертвецов: один угодил в окно, кото-рое пошло трещинами; второму досталось ногой в грудь, из-за чего я чуть не упал на скользком полу. Очередной скелет лишился руки и ею же получил по голове: отчего обе рассыпались.
Две трети пути и перед нами, заграждая путь, встала четверка мертвецов. Истлевшая кожа, не у всех даже глаза есть, сгнившие зубы, перекошенные в оскале, руки со скрюченными пальцами вытянуты в нашу сторону, дикий рев, от которого могла бы застыть кровь. Но я на-столько разогрелся от драки и того ужаса, что приходиться переживать, что могу растопить не один айсберг, прежде чем остыну.
Не знаю, как удалось разбежаться на скользком от крови полу, но я буквально врезался в четверку ''охранников'' погребая, их друг под другом и под собой.
- Быстро! Дверь! – закричал, прежде чем мертвецы начали, возмущено кусать меня через свитер.
Пару долгих секунд спустя дверь отворилась, и я увидел, как девушка влетела в там-бур.
- Руку!.. Руку давай, - кричала она, на свой страх и риск протягивая окровавленную ла-дошку.
Вот теперь пришла очередь скользить и как раз в тот момент, когда нужно быстро под-няться. Ноги разъезжались, за одежду цеплялись мертвецы, стараясь укусить, а мне очень нуж-но попасть в тамбур. Нет, я не поднялся, не смог даже на карачках выползти, зато удалось пе-рекатиться в узкий коридор, в котором есть извечная надпись «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ». Мне удалось вкатиться в тамбур и тут же, чуть не задев голову, закрылась дверь, оставляя мертвецов там…
Они не пытались прорваться к нам, не дергали за ручку двери, просто стучали по стек-лу, корчили страшные – хотя куда более – рожи, и пытались достать нас. Но войти (или выйти) они не могли, словно какая-то сила удерживала их в салоне вагона.

- 8 -
''Неужели все? – билась в голове радостная и в тоже время удивленно-безумная мысль. – Неужели все кончено? – взгляд обращен в темный потолок, на котором широкими буквами было выведено «КОНТРОЛЬ». – Всё, - наконец успокоилось сознание, сердце, дыхание''.
- Молодой человек, ваш билет, пожалуйста, - раздался вдруг незнакомый голос.
Быстро вскочить не удалось, так как тело очень остро среагировало на попытку движе-ния, отдав болью. Однако удалось подняться и увидеть неожиданного – хотя столь ли неожи-данным он был? – попутчика. В тамбуре, в тусклом свете падающим через грязное стекло две-ри, стоял контролер. Однако он был… живым. По крайне мере на остальных, с которыми мне пришлось встретиться, он не походил. На вид, старик лет семидесяти: невысокого роста, лысый, в темной куртке с форменное нашивкой РЖД «Контроль» – явно с чужого плеча. С разводами, и боюсь, что не от соуса ''Кари''.
- Так у вас есть билет? – вновь поинтересовался он хриплым голосом.
Девушка медленно встала рядом со мной. Было видно, что ее трясет и вот-вот она по-пытается закричать, но рот только беззвучно открывался.
- Биле-ет, - напомнил контролер. – Молодые люди, у вас есть билеты, для проезда?
Вопрос был настолько банально-шокирующим, что я, молча, без всяких расспросов, криков, упреков, наездов, достал из кармана рубашки маленький мятый листочек с датой, цен-ной, местом отправки и прибытия. Протянул его старику. Тот с неким безразличием взял его, посмотрел, достал из куртки ручку и поставил на билете галочку.
- Все в порядке, - вернул он мятый клочок. – Вы можете покинуть наш поезд, - прохри-пел он будничным голосом. – Девушка, а ваш билет?
- Я… я… не успела, - не сразу нашлась моя спутница. – Опаздывала и… не купила, - пы-талась она оправдаться. – Давайте я прямо сейчас заплачу, - тут же выпалила. – Только скажите сколько. Все оплачу: билет, штраф, - затараторила девушка испуганным голосом, в котором сквозила надежда.
- Нехорошо ездить без билета, - поморщила контролер. – Неправильно это…
- Я заплачу, сколько скажите, - взвизгнула девушка.
- Само собой, само собой, - тихо произнес старик, но тут же голос вернулся в привычную тональность. – Все платят.
Девушка облегченно вздохнула. Но тут старичок, подойдя к ней, схватил за лацкан пальто и, распахнув дверь в салон, толкнул ее внутрь. Мертвецы тут же схватили ее и навали-лись со всех сторон. Несколько секунд спустя крик девушки сменился каким-то захлебываю-щим звуком, а вскоре и он затих.
У меня дыхание перехватило и только жалки стон, еле-еле вырывался из легких.
- Молодой человек, ну что же вы стоите? – как ни в чем не бывало, обратился старик. – Вы выходить собираетесь?
- Какой выход?! – закричал и схватил контролера за грудки. – Ты ее только что убил, ко-зел! – орал я ему в лицо.
- У нее не было билета, - спокойно напомнил дед. – Негоже ездит безбилетным.
- К черту сранный билет, она ведь могла заплатить! – заходился я тряся легкое тельце.
- Она заплатила, - холодно произнес старик, а потом схватил меня сухонькой рукой за горло и… приподнял. – Твоя остановка, - угрюмо произнес он металлическим голосом и глаза в темноте, на миг стали желтыми. – Либо выходишь, либо следуешь за ней.
- Вы… хожу, - прохрипел задыхаясь.
Тут же старик разжал не по возрасту железные тиски пальцев, и я упал на пол, жадно глотая несвежий воздух. Контролер подошел к створкам двери и с легкость отодвинул их в стороны – как будто это шкаф-купе, а не железные двери в поезде.
На улице шел снег, уносясь крупными хлопьями в ''хвост'' мчащейся электрички. В редких островках света фонарей, проносились все те же чахлые деревья с белыми шапками снежной пудры. Зло завывал ветер, стараясь забраться мне под рваный свитер.
- Твоя платформа, - усмехнулся контролер. – Выходить будешь? – и засмеялся, издева-тельски так, что захотелось врезать ему.
Выходить? И он еще спрашивает? Не затем я буквально на зубах прополз весь состав, чтобы остаться на последнем метре, на месте. Будь, проклят этот поезд, с его пассажирами. На-деюсь, некоторые уже никогда не займут своих мест. Но неизвестно, сколько новых прибави-лось к мертвым сегодня. На улице завывала ночь, а я стоял в проеме и ветер хлестал по лицу снежной плеткой. Если они надеются, что испугаюсь.
- Козел, - зло буркнул я и прыгнул.

Ноги ударились обо что-то твердое и, не удержавшись, я завалился в нечто мягко-холодное. Тело свело судорогой, а изнутри вырвался стон. Дыхание вырывалось с всхлипами, сердце стучало как бешенное, а перед глазами только холодная темнота, что медленно начина-ла исчезать от теплого и частого дыхания. Не знаю, сколько прошло времени, но мне удалось встать. Разорванный свитер мало спасал от жгучего ветра, но по телу разливалось тепло.
Справа, метрах в ста, в неярком свете редких фонарей, засыпаемая идущим снегом, стояла платформа с неярким, но столь родным названием «Крюково». Завывающий порыв уда-рил в спину и в его вое послышался удаляющийся девичий крик.

* * *
Местные старожилы поговаривают, что поезд появляется только в зимнее время, когда солнце еще не начало свой восход. Темный состав, в котором не горит свет, подходит к плат-форме и загружает в свои черные недра поток пассажиров. И только редкий счастливчик, нехо-тя повернет голову, недоумевая толи, показалось, толи действительно… кто-то кричал.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.