ОТРУБЛЕННАЯ ГОЛОВА

Автор: Texter | Посмотров: 636 | Категория: Страшные рассказы

0
Степан Михайлович Буденный выронил шашку, подумал: «Мне отрубили голову», и в беспамятстве вцепился в пушистую гриву коня.

Что-то нестерпимо холодное впилось в шею, судорога пульсирующей волной прокатилась по телу, и тогда я подумал, а затем вцепился. Только я рухнул на луку седла, как конь встрепенулся, заржал и, продравшись сквозь груду тел, понесся прямиком в кукурузное поле. Во след раздались ружейные выстрелы, крики, а может быть, мне показалось, все дальнейшее происходило будто во сне.

Кукуруза выше человеческого роста, приминаемая бешено мчащейся лошадью, ложилась и вставала волнами, хлестала по гимнастерке, размазывая липкую черную кровь.
- Зарезан, зарезан, – твердила голова, отделенная от туловища, а каблуки сами собой продолжали стучать по вспотевшему брюху лошади.

Буденный вместе с небольшим отрядом кавалеристов, среди которых были его товарищи Ворошилов и Бишкек, направлялись на разведку к маленькой деревушке, отгороженной от лагеря зарослями кукурузы и минут десять назад натолкнулись на белогвардейский кавалерийский разъезд. Красноармейцы разом выхватили шашки и пустили лошадей в сторону противника. В мыслях было только: убить врага; о том, что их самих могут убить, никому в голову не приходило.
Через секунды, словно в зеркальном отображении их собственных лиц, стали появляться лица врагов, одновременно взметнулся лес шашек.

Я как безумный размахивал шашкой, выкрикивая какие-то бессмысленные слова, рядом был Клим и, кажется, тоже что-то кричал. И тут перед моей лошадью вынырнуло перекошенное лицо белогвардейского прапорщика в разрубленной посередине фуражке, с вытаращенными, чуть не вылезающими из орбит глазами и широко раскрытым окровавленным ртом. Широкий клинок противника, ослепительно блестевший на солнце, описал над моей головой круг; и в тот же момент что-то невыразимо холодное впилось мне в шею.

Кукурузное поле осталось позади, и равнина постепенно перешла в пологий склон. На пути заблистала мутная речушка, по берегу поросшая колючим кустарником. Как только лошадь стала продираться между кустов, густые ветки вцепились в Буденного и отбросили его в мягкую грязь реки…

Занавески на окнах палаты тихонько колыхались от ветра. За большим столом посередине комнаты сидели два человека в белых халатах и перелистывали гроссбухи. Лет им было под пятьдесят, оба рыжие; один из них плешивый с жиденькой бородкой, другой – усач со следами оспы на мясистом бабьем лице.
Пока лежавший на кровати Буденный осматривался, плешивый поднял глаза от гроссбуха и произнес:
- Ну-с, батенька, головку-то придется отрезать. Сгнила головушка.
- Неужели нельзя ничего сделать? – равнодушно спросил рябой, продолжая делать пометки.
- Категорически нельзя! Товарищ Буденный скончался трое суток назад. Головушка разложилось от самых шейных позвонков и до темечка!
- Ничего, ничего, что-нибудь придумаем, – оптимистично сказал рябой.
- Ничего ты тут не придумаешь, – раздраженно ответил плешивый. – Надо было вовремя рапорт подавать. Свежих мертвецов нет! Вот лошадь одна есть, но…
- Откуда она?
- С ним прискакала, стоит за воротами.
- Ну, так приставим ему лошадиную голову. Всё лучше, чем ни какой. Неси-ка её сюда.
Плешивый встал из-за стола и плавно удалился. Буденный пошевелился на кровати, пытаясь привлечь к себе внимание уткнувшегося в гроссбух человека. Судя по разговору, похоже, что ему собираются приставить лошадиную голову! Всё еще лежа на кровати, он обратился к рябому:
- Прошу вас, товарищ, избавьте меня от лошадиной головы. Пусть мне приставят голову товарища Ворошилова, или на худой конец, товарища Бишкека. Пусть даже немного плешивую – я согласен, лишь бы это была человеческая голова.
Рябой сочувственно посмотрел на Буденного и закивал.
- Если бы только нашлась – непременно бы поставили. Но человеческой головы как раз-то и нет. Примиритесь с судьбой. С лошадиной головой, поверьте мне как практику, вам будет вовсе не плохо. Только почаще пользуйтесь зубным эликсиром.
Тут появился плешивый с окровавленной лошадиной головой в руках. Он нес её так, как денщик приносит хозяину начищенные сапоги.
Буденный хотел было убежать, но что-то приковывало его к месту, вероятно отрезанная голова.
Тем временем плешивый подошел к нему сзади и деловито размотал на шее бинты.
- Нет, нет! Только не лошадиная голова! Вы не имеете права без моего письменного согласия!
Не обращая внимания на протесты Буденного, плешивый резким движением вырвал его голову и в образовавшееся отверстие между окровавленными бинтами и воротником гимнастерки всунул лошадиную.
Лошадиная голова, будто зубами намертво вцепилась в шею.
- Вот и ладненько, вот и славненько.
Плешивый поместил отделенную голову в пластиковый пакет и, насвистывая из Бетховена, направился к умывальнику.

Я отчетливо помнил лишь то, что произошло до этой минуты. Я помнил, что будто бы подрался с обоими врачами. Затем скатился по крутой деревянной лестнице. Отчаянно хотелось кричать, но получалось только нелепое ржание. После куда-то скакал, то есть бежал. И все это – как в тумане, во сне, в горячке, в бреду… Я не представлял: кто я, зачем бегу, куда, и когда же все это закончится.
Как бы то ни было, но после скитания в мире смутных видений я пришел в себя, лежа в гробу, установленном в тесной крестьянской избе на окраине села Большие Микитки. Мало того, но когда я очнулся и поднял глаза, прямо перед гробом, молодой священник из храма Пречистой Девы Марии читал заупокойную молитву.
Информация