Приятных сновидений

Автор: Texter | Посмотров: 558 | Категория: Страшные рассказы

0
Вечереет. За окном, густым сиропом разливалась темнота. Дэн ложился спать. Выключил свет, сладко зевнул.... Единственное что беспокоило Дэна, это тот сон, который ждал его там, за гранью реальности. Этот сон, в различных вариантах Дэн видил уже сотни ночей. Он привык к нему, ну, почти привык, и тем не менее Дэн дорого бы отдал за то, что бы избавиться от этого сна. Он знал, сегодня ночью тот же сон.

***

…тот же сон. Столь же явный, сколь и отвратительный. Он снова видит себя в заброшенном склепе. Воздух настолько сырой холодный и затхлый, что Он должен непременно лишиться чувств, однако этого не происходит- ведь это только сон. Вот Он, вцепившись крючковатыми когтями не своих пальцев, в трещины внутренней стороны каменной крышки саркофага, сдвигает ее в сторону. Скрежет грубо шлифованных камней, кажется должен вывернуть Его на изнанку… но это только сон. Сон, в котором этот скрежет не вселяет в Него ужас, а напротив, кажется Ему наделенным неземными гармониями. Но это не главное в Его сне. Суть сна, его лейтмотив, его истина- это чувство голода. Сон всегда начинается с него. Такого голода Он никогда не испытывает на яву. Он никогда и не мог почувствовать ТАКОГО! Голод был не просто ощущением, он, кажется, является чем-то материальным, осязаемым. Он, скорее даже- эмоция. Эмоция сильнее любви и ненависти, эмоцией более сильным нежели страх и отчаяние. Голод, одновременно жгет как огонь ада и вымораживает до костей как самый лихой северный ветер. Голод сковывает волю и гонит Его вперед, как кнут извозчика. Однако Он знает- этот голод можно утолить. Лишь одна эта мысль разливалается по Его (и в то же время не его) телу теплой, веселящей волной, даря мгновенья блаженства, между гнетущими приступами нечеловеческого голода. Он знает как утолить голод, и вновь окунуться в неописуемое счастье. Он знает это потому, что познал это уже множество снов назад. Что бы вырвать из когтей голода свое счастье, ему нужна кровь, человеческая кровь.

…Какая великолепная ночь. Мягкий серебристый свет луны, ласкает Его кожу, которая изменилась, с того момента как Он, этим вечером заснул в своей кровати. Вне сна, она эластичная, упругая, покрыта легким загаром- во сне она напоминает полотнище грубой холстины- серая, складчатая, как нельзя более подходящая для ночи, склепа и того, что Он делает. Вне сна у Него коротко стриженные каштановые волосы- во сне это седые, грязные космы доходящие Ему до плеч. Вне сна у Него выразительные зеленые глаза- во сне они тоже зеленые и тоже выразительные (Он знает это, хотя и ни разу не смотрел на себя в зеркало, во время сна). У них щелевидные кошачьи зрачки, и они светятся даже в самые темные ночи. Вне сна Он вспоминает себя «во сне», и покрывается холодным, липким потом от ужаса- во сне Он никогда не потеет потому, что знает- именно так он и должен выглядеть, и Он нравится себе таким.
Вот окраины родного городка. В свете луны они прекрасны. Возможно таким город кажется потому, что Он смотрит на него своими новыми глазами. Он узнает улицы и дома. Он узнает деревья и фонарные столбы. Он узнает то окно, воспоминание о котором вырвало в этот раз Его высокое чувство- чувство голода. Своим хрупким стеклом, окно, отделяет от Него украшенную лентами и игрушками, детскую кроватку. …

Там внизу уже зажгли свет (странно, почему этим людишкам не хватает лунного света?). Там лают собаки (как Он ненавидит в своем сне, этих безобразных тварей). Слышны голоса, вернее это не голоса, это крики отчаяния. Иногда, в некоторых своих снах, Он позволяет себе насладиться всем этим, забравшись на крышу полуразрушенной церковной колокольни. С нее весь город как на ладони. Несомненно, что на яву Ему никогда сюда не забраться- лестница, которая когда-то вилась по внутренним стенам колокольни давно сгнила, но во сне Он наделен нечеловеческой силой и ловкостью достаточной для того, что бы в считанные минуты забраться по отвесной стене, неся в руках свое сокровище. Во сне, Он смотрит на суету причиной которой явился, слышит крики о помощи. Затем он наклоняется к ребенку. Он как обычно, слегка придушил его, что бы тот не орал и не портил сказочную красоту ночи (этому Он научился еще в первые сны). Вместе с тем, ребенок, даже перестав хрипеть, еще жив. В этом и заключался его секрет- сдавить горло с такой силой, что бы не убить свой трофей. Во сне Он так же не любит мертвечину как и вне сна правда, по другой причине.
Еще некоторое время Он с интересом смотрит на происходящее внизу, а затем, когда интерес угасает, начинает пить…

Затем, какие-то обрывки воспоминаний. Он, как будто вдребезги пьян (Он пьян не от вина, от того, что остальным и не снилось). Возвращение в склеп и неземное счастье от победы над голодом. Это последнее что он помнит в своих снах… Это, и скрежет закрываемой крышки саркофага.

***



Наконец Дэн проснулся. Поежившись от только что увиденного кошмарного сна, Дэн пошел в ванну, умылся, и сел завтракать. Во время завтрака он поймал себя на том, что снова думает- «А не сошел ли он с ума?». В прочем, если не считать этих дурацких снов, в остальном все было как обычно… как обычно, но только не сегодня. Дэн ощущал какую-то едва уловимую тревогу, а когда умывался, ему на мгновенье показалось, что из водопроводного крана течет не вода а кровь.
Позавтракав и одевшись, Дэн сел в свою машину и отправился на работу. Проехав несколько городских кварталов, Дэн вдруг почувствовал, что его неудержимо влечет к той самой колокольне, на которой он так любит отдыхать в своих снах. Рассудив, что до начала рабочего дня у него есть еще около получаса, Дэн развернул машину и поехал в старую часть города. Два квартала вперед, один на лево, и вот за домами он увидел ту самую колокольню. Почерневшие от времени стены, пустые глазницы окон, провалившаяся крыша, да, это была именно она.
До колокольни оставалось не более нескольких сотен метров, когда Дэн, от неожиданности, чуть не выпустил из рук руль. С колокольни слышался колокольный звон. Откуда там взялся колокол, как туда мог подняться звонарь? Почему звонят именно сегодня, ведь в этот день нет никаких праздников. Почему они звонят? Но нет, это не похоже на звон бронзы. Это скорее лязг заржавленных дверных петель. Лязг, хруст, скрежет. Грохот нарастает, сливаясь в единую мощную какофонию. Все отчетливее слышны человеческие голоса и… Он открывает глаза. Кошачьи глаза излучающие зеленый свет. Он не на церковной площади, Он в саркофаге из своего сна. Голова тяжелая, как от сильного похмелья. Но почему? Он же не пил ничего… кроме крови в своем прошлом сне. Он попытается протянуть руку и нащупать крышку саркофага, но руки отказываются его слушаться.
Неожиданно лязг и грохот обрываются, и вместо них в тишину склепа врывается хор человеческих голосов. Он слышит, как с соседних саркофагов сдвигают и сбрасывают на пол тяжелые каменные крышки. Одна… вторая… вот еще одна, совсем рядом. И вот кто то, еще не видимый, начинает снимать крышку Его саркофага. Ему в лицо бьет свет фонаря. Единственное, на что у Него хватает сил, это поморщиться и отвернуться от назойливого света. Тут же Он слыит крик-
-«Матерь божья, Он здесь!»
Он слышит, как со всех сторон к Его саркофагу бегут незваные гости. В склонившихся над Ним лицах читалается дикая помесь страха ненависти и отвращения.
Мгновенья сливаются в секунды, секунды в тысячелетия, тысячелетия в вечность. Так Ему кажется. Он видит, как один из пришедших берет в руки длинный деревянный кол, грубо заточенный с одного конца, долго прицеливается, выбирая место рокового удара, и потом, за мгновенье до того, как обрушить кол на Его грудь, произносит:
«Счастливых сновидений… тварь!»
Информация