Рыбалка с дедом Тимофеем

Автор: SchokK | Посмотров: 1003 | Категория: Рассказы о приключениях

0
Рыбалка с дедом Тимофеем


Есть одна небольшая живописная речка, очень популярная среди московских рыболовов. Не секрет, что большинство из них возвращается с неё без уловов. Но я знаю одного деда, которого эта река кормит, поит и одевает. Это дед Тимофей. Никогда за свою долголетнюю практику он не возвращался с речки пустым. Больные ноги и поясница уже не позволяли ему, как остальным рыболовам, быстро передвигаться вдоль реки в поисках добычи, поэтому у деда был свой секретный маршрут и время суток, которое всегда менялось в зависимости от поведения основной массы рыболовов на реке.

На мою просьбу взять меня с собой на рыбалку дед хитро прищурился и спросил:

— А сдюжишь?

— Ну, дед, обещать не могу, но стараться буду изо всех сил.

— Поди распугаешь мне всё на реке?

— Нет, дедушка, я опытный рыболов и знаю, что такое — не шуметь.

— Ну что ж, посмотрим, что ты за рыбак.

— Отлично, а какие снасти с собой брать? У меня целый арсенал! И воблеры, и виброхвосты, есть поплавки из бальсы. Может быть прикормки приготовить какой?

Дед опять хитро прищурился:

— Да давно уж, сынок, всё прикормлено! И брось ты свои московские побрякушки, все необходимые снасти я тебе дам.

Я долго не мог поверить своему счастью и открывавшейся перспективе взглянуть на настоящего местного рыбака в деле. Подсмотреть его секреты, поучиться мастерству. Я долго перебирал свой рыболовный ящик, а перед глазами проплывали картины вываживания речных гигантов на глазах у изумлённых москвичей и победоносное шествие домой с огромным куканом рыбы и про то, как ко мне подойдёт мой сосед рыбак, дружески похлопает меня по плечу и скажет шёпотом:

— Ляксей! Слышь, Ляксей!

— А почему шёпотом?

— Вставай, ёшкин кот, пора уже!

Я вскочил, продрал глаза. Оказывается, я уснул прямо за столом при свете керосиновой лампы. Я взглянул на часы — 2 часа ночи!

— А что так рано? Темно ещё! А до речки 10 минут ходьбы!

— В Москве спать будешь. Так ты идёшь аль как?

— Так спиннинг брать или удочку?

— Я ж сказал, что всё тебе дам. Пошли!

Боясь отстать от деда, который уже скрылся в сенях, я одел свои сапоги, куртку и кинулся его догонять.

Летняя ночь встретила меня стрекотанием сверчков, чистым звёздным небом и полной луной, которая озаряла окрестности и бросала тень на землю. Я поспешил за дедом, который уже запрыгнул на телегу и, причмокнув языком, легонько тронул вожжи. Я запрыгнул рядом. Дед направил лошадь куда-то в сторону по чуть заметной тропке. Ну, подумал я, на свои коронные места повёз. Вот такие мы русские люди! Выполняем обещанное со всей душой. Уж если ехать с друзьями на рыбалку — значит на самое лучшее своё место, о чём нередко жалеем в последствии. Но я всё сделаю, всё, чтоб дед Тимофей не пожалел, что взял меня с собой. Однако еле приметная тропинка всё время забирала в гору, значит Тимофей начинает ловить ниже по течению, и поднимается вверх. После рыбалки он, гружёный, спускается под гору! Расчётливый какой!

Вот уже через лесок стали мелькать затухающие костры москвичей. Дед один раз остановился, приложил ладонь к уху и долго слушал. Где-то недалеко доносилось бреньканье гитары и пьяные голоса: "...Если с другом вышел в путь...". Дед что-то пробормотал про себя, посмотрел на луну и мы поехали дальше. В этот момент я готов был сгореть от стыда за своих земляков, но, казалось, Тимофея это не очень беспокоило, он правил лошадь с присущей ему уверенностью. Вот как рыбаки ходят на рыбалку! Не сидят всю ночь, тупо глядя на поплавки, а приходят в нужное время в нужное место! И я оказался прав. Через метров 500 дед натянул поводья. Мы спрыгнули на траву. Дед развернул свою телегу в обратную сторону и, причмокнув языком, отпустил вожжи. Лошадь медленно поплелась назад.

— Теперь мешкать нельзя!

И тут меня осенило! Тропинка, по которой мы ехали шла аккурат вдоль речки. Теперь Тимофей будет идти вверх по течению, а параллельно ему его телега! Мы углубились в прибрежный лесок. Вдоль реки стояло много лагерей отдыхающих. Ну просто один на одном, но дед чётко вышел к берегу реки между лагерями. Присели на здоровенный пень.

— Ну, отсюдова и начнём.

— Судя по отблескам воды тут перекат?

— Смотри-ка, какой начитанный! — ухмыльнулся дед.

Я отдышался, закурил сигарету.

— А что Вы ловите на перекате ночью? Судака?

Я оглянулся, оказалось, что разговариваю сам с собой. Деда и след и простыл.

Я тревожно вглядывался в темноту. Что делать-то? Обещал дать снасти... Ну ладно, может он куда отлить пошёл, хотя куда ходить? Ночь! Я встал, подошёл ближе к месту, где начинался спуск к реке и прислушался. Где-то слева донеслось чуть слышное шуршание, затем какие-то лёгкие всплески, как будто кто-то мыл руки, затем снова тишина. Ни света от фонарика, ни света от луны, которая была не видна из-за крон деревьев. Откуда-то сбоку появился дед. В руках у него был обыкновенный мешок.

— Ну как?

— Плохо! Всего несколько штук. Видать не пошёл ещё жерех-то!

— Ух ты! За каких-то 10 минут несколько штук!? Круто!

— Эт чо! Бывалыча с одного этого места полтелеги грузил!

— А я думал, что лучше утром берёт...

— Бывает, что и так...

— А как называется?

— Да некогда рассматривать мне. Чаще всего "бель", конечно, ну да ладно, пойдём посмотрим на засидки!

С этими словами он исчез за кустарником. Я поспешил за ним, боясь опять просмотреть, как дед ловит рыбу. Время от времени Тимофей останавливался, осматривался, прислушивался и со словами "Погодь здесь" исчезал на пару минут в кустарнике. Дед знал местность досконально. Хитро выверенный маршрут позволял нам двигаться между лагерями, практически не пересекая их. Он был всё время налегке, потому что время от времени уносил свой улов, а заодно проведывал свою лошадь. Не остановилась ли она, может нужно прибавить шагу. Он то и дело вытирал руки о траву и снова удалялся в сторону реки, возвращаясь с небольшим мешком. Наконец он остановился, сел и закурил.

— Ну что, сынок? Понял основы моей рыбалки?

— Да. Главное не шуметь, к речке подходить тихо. Только с помощью чего Вы всё это делаете?

— Дык ведь руками вот этими вот! — и показал свои натруженные руки.

— Хорошо, я попробую...

— Только помни одно! Кобыла ждать не будет! Если видишь, что нет ничего — иди дальше. Понял?

— Как не понять! — а сам в ужасе подумал: жереха? Ночью? Руками?

А дед тем временем уже что-то клал в мешок, время от времени мыл руки и что-то полоскал. В свете луны изредка что-то блестело у него в руках. Я старался подойти как можно ближе к нему и подсмотреть его действия, ибо сам я не видел ни рыбы, ни всплесков. Я даже слышал бормотание деда: "Ага, вот они вы где! Идите к папочке! Я о вас позабочусь..." Признаться честно — отрадно было слышать такое отношение хозяина речки к её ресурсам! Дед уже набил полмешка и потащил к телеге, а я всё шарил в воде, пытаясь что-то там нащупать, но безуспешно. Вернулся Тимофей.

— Ну что, рыбак, спымал?

— Да нет, даже не представляю, как это Вы делаете...

— И чему вас в школе учили?.. Ладно, на следующей засидке покажу, а сейчас пошли, мы от кобылы отстали.

Практически след в след, гуськом мы пробирались через лесок. Тропинка порой пропадала и деду приходилось нагибаться и шарить рукой по земле. Я старался не отставать. Ага! Дед опять остановился и прислушался. Может он улавливает скрип своей телеги?

— А теперь смотри! — сказал он, приближаясь к реке.

— Видишь, рогатульки стоят?

— Ну?

— Баранки гну! Учись, сынок, пока дед живой!

Уже небо стало сереть и я в предрассветной дымке чётко различал силуэт деда. Тимофей шарил руками в прибрежной траве.

— Вот они! Смотри!

Я подошёл к нему. В руках у него была зелёная, вся покрытая глиной бутылка из-под пива.

Я оторопел.

— Только учти! Попадаются подранки, их лучше не брать! Толку от них никакого, а, не дай Боже, порежешь руку — рыбалке конец, а то и на весь месяц в бинтах ходить будешь! Я пробовал одевать перчатки — неудобно. Они выскальзывают, пальцы становятся не чувствительными да и трудно определить подранков.

Я не верил своим глазам. Казалось, что дед издевается надо мной. А он, продолжая складывать бутылки в мешок, продолжал раскрывать мне свои секреты:

— Тут так: как повезёт. Бывает, на склад нарвёшься, как будто они тебя тут весь год поджидают, а бывает, что приходится километражом брать. Ну и, конечно, места клёвые надо знать. На бесперспективных местах ничего не бывает, как правило.

Ошарашенный таким поворотом событий я сел на приготовленное каким-то рыбаком место, закурил и облокотился рукой на землю. Ну и, естественно, в траве коснулся чего-то холодного и твёрдого. Это была пивная бутылка. Я взял её и стал рассматривать, пытаясь своим умом охватить всё происходящее.

— Ну вот, а говорил, что "не представляешь"! Давай её в мешок, только сполоснуть надоть, чтоб потом грязь не отковыривать ножом. Что засохло — отмокнет, что мокрое — отмоется. И как ты умудрился её "поймать"? Я б её не заметил нипочём!

Тут меня начали одолевать приступы иронии:

— Так ведь я ж москвич!

— А ты почём знаешь, что это лагерь москвичей?

— Сердцем чую! — сказал я в задумчивости.

— Вот я так. Иной раз иду, чувствую, колет что-то. Останавливаюсь и ищу сразу. Редко, когда ошибаюсь.

Дед легко собрал мешок "своего улова" и со словами "Однако пора!" взвалил мешок на плечо и, пошатываясь от тяжести, поплёлся в сторону телеги.

Я спохватился, догнал его, взял у него мешок.

— А днём не пытались "рыбачить"?

— Как не пытался? Днём рыбачил по молодости. Но всё время приходилось пить водку с москвичами, а печень, сам понимаешь, не казённая. Вот в ночь теперь и хожу всё время.

— А попадались полные бутылки?

Дед беззвучно рассмеялся:

— "Икряные" чтоль? Целыми садками в прямом смысле этого слова. Но я их не беру. Браконьерство это! Из-за этого нашего брата и недолюбливают...

Тем временем вышли на дорогу. Кобыла стояла на месте и паслась. Странно, почему же она не пошла дальше?

— А я дальше и не хожу, — как будто угадав мои мысли сказал дед.

На обратном пути, судя по улову, довольный дед, не переставая, рассказывал мне о своих "уловах", и что год от года уловы растут, а цены падают! Ему пришлось воспользоваться телегой, чтоб хоть как-то выходить на прожиточный минимум. А раньше ему хватало одного рюкзака. Я слушал его и во мне жили две линии рассуждения: про москвичей и про философию деда. То, что я попался на его юморе — это понятно, с другой стороны, мне удалось посмотреть на себя самого со стороны.

Тем временем дед остановил телегу посреди некошенного поля.

— Пойдём, а то солнце уже скоро взойдёт, опоздать можем!

— Куда ещё?

— Тут озерцо есть заветное.

— А! Улов же помыть надо! — попытался сострить.

— Улов бабка помоет, а вот если на жарёху карасей не привезём — заставит огород копать!

С этими словами Тимофей извлёк из старой асбестовой трубы два удилища, вокруг которых была намотана леска. Удилища, судя по всему были сливовые и чем-то пропитанные. Пока я рассматривал удочки, Тимофей нагнулся над кучей навоза, подковырнул её и стал собирать каких-то жучков. Опять думая, что он меня разыгрывает, я оглянулся. Озера рядом не было! Но дед с серьёзным видом зашагал вглубь поля и очень скоро я увидел маленький еричок, который петлял через всё поле. Дед спустился к воде, распутал удочку, насадил навозного жука, поплевал на приманку и ловко забросил снасть. Я последовал его примеру. Подумать только! В такой луже может быть рыба? Но что это? Поплавок из дубовой коры вдруг лёг на бок и поплыл в сторону, всё быстрее, быстрее, вот уже его стало притапливать... я подсёк. Что-то сильное согнуло сливовый прут и стало, как вкопанное.

— Не церемонься с ним, а то других распугаешь!

Ладно, дед, слушаюсь! Недаром я снасть рассматривал с изумлением. Леска, наверное, 0.4 или 0.5, крючок примерно номер 5, но самодельный, кованный. Я потянул на себя, хлыст спружинил и на берег шмякнулся отличный линь! Ого-го! Грамм 700 будет, наверное! Дед в это время тоже что-то подсёк и сразу выбросил на берег золотого карася. Мы поймали ещё с ним по два карася примерно по килограмму и дед стал сматывать удочку.

— Самый клёв! Куда?!

— Мы поймали себе на жарёху, впрок заготавливать рыбу не люблю. Скоро откроется пункт приема посуды, а бабка ещё их не помыла. Да и солнце встало высоко, скоро клёв кончится.

С этими словами он смотал удочку, выбросил в воду оставшихся жуков и направился к телеге.

— А что, нельзя было на телеге подъехать к самому озеру?

— Я, милок, на службе пограничником был, и знаю, что такое конспирация. Стоит только оставить какой след — завтра тут электроудочками да бреднями всё выбьют.

Я больше не стал спорить с дедом. В хате уже жарились караси в сметане, дед плёл раколовки на осень, а я, выпив с устатку 100 грамм водки, сидел в полудрёме с полной неразберихой в голове.
Информация